"Секир Башка". Или телохранитель для императора - Дина Хоуп

— Кто это? — раздался шёпот.

— Это же Джулия Столбина!

— В мужском кителе?!

— Она сошла с ума!

Яр не обращала внимания. Она прошла через зал с прямой спиной, сканируя лица. Её взгляд цеплялся за каждую деталь: кто слишком быстро отвернулся, кто замер с бокалом, кто обменялся многозначительным взглядом с соседом. Армейская привычка — оценивать поле боя перед началом действий.

Где-то в толпе она заметила родителей: графиня побледнела и схватилась за сердце, граф нахмурился так, будто его ударили по голове. Яр на мгновение задержала на них взгляд, затем отвела — не время.

Она встала у колонны, откуда открывался обзор на весь зал. Отсюда были видны все входы и выходы, тронное возвышение и, конечно, танцующие пары. Идеальная позиция для наблюдения.

Первым, кого она заметила в толпе, был какой то старый аристократ, она не помнила его, ну или не знала. Он стоял у дальнего окна, разговаривал с каким-то советником, но его глаза двигались по залу с той же хищной внимательностью, что и у неё самой.

— Значит, ты тоже что то высматриваешь, — прошептала Яр.

Она зафиксировала его в памяти. Наблюдение номер один.

Потом она перевела взгляд на императора. Авелий стоял у тронного возвышения в окружении придворных, но его взгляд был устремлён в её сторону. Не просто скользнул по залу, а именно в её — остановился и задержался. Яр почувствовала это даже на расстоянии.

— Привет, ваше величество, — мысленно сказала она.

Она отвела глаза первой, сделав вид, что рассматривает люстру. И снова почувствовала на себе его взгляд. Через минуту — ещё раз. Он не сводил с неё глаз, даже когда ему что-то говорил какой-то советник.

— Интересно, — прошептала она.

Она продолжила наблюдение, фиксируя подозрительных личностей: группу мужчин в углу, которые слишком оживлённо обсуждали что-то, пожилую даму, которая пристально следила за ней, и молодого офицера, который слишком часто поправлял мундир — явный признак нервозности.

Через несколько минут к ней подошёл тот самый аристократ — пожилой мужчина с орлиным носом и холодными глазами. Он остановился рядом, разглядывая её с непроницаемым лицом.

— Джулия, — начал он тихо. — Вы выглядите... необычно.

Она коротко кивнула, не поправляя его. Он не должен знать, что она сменила имя — для всех она Джулия.

— Это бал, — ответила она. — Здесь любят необычность.... – сделала многозначительную паузу, мешкаясь с именем.

—Граф Остенский, – немного удивился он и продолжил, — Но вы выбрали мужской китель, — заметил он. — Это смелый поступок.

— Я люблю смелые поступки, — сказала она, держа взгляд на танцующих.

— Вы говорите загадками, — усмехнулся канцлер. — Вас не узнать.

— Тюрьма меняет людей, — сухо ответила она. — А ещё, знаете, иногда хочется быть не тем, кого все ждут. Иногда хочется быть собой. Даже если это пугает других.

Канцлер прищурился.

— Вы умны. Это опасно.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась Яр уголком губ. — Я запомню.

Он отошёл, но она заметила, как он бросил быстрый взгляд на другого мужчину — своего помощника. Значит, канцлер был не один.

Яр запомнила и это.

Следом подошли родители. Графиня была бледна, граф сжимал кулаки.

— Джулия! — прошипел он ей на ухо. — Что ты себе позволяешь? Весь двор говорит о твоём вызывающем виде! Ты позоришь род!

— Отец, — спокойно ответила Яр, продолжая обводить взглядом зал. — Это моя жизнь. Я не хочу быть удобной, я хочу быть красивой и уверенной в себе. Ваше мнение, конечно, важно, но оно не определяет мои поступки.

— Ты забыла о долге перед семьёй! — вставила графиня.

— Нет, матушка, — сказала Яр. — Я просто помню также и о долге перед собой. — Она наконец повернулась к ним и позволила себе лёгкую ироничную улыбку. — Мне нравится быть непохожей на других. Это добавляет остроты ощущений.

— Ты ещё и шутишь! — возмутился граф. — Ты понимаешь, что мы теперь не сможем показаться в высшем свете?

— А вы не показывайтесь, — пожала плечами Яр. — Посидите дома с книжкой или сходите в театр. Это же не конец света. И, кстати, может быть, это даже к лучшему — вы перестанете бегать за мной с советами.

Графиня побледнела ещё сильнее.

— Ты... ты стала дерзкой!

— Я стала свободной, — поправила Яр. — И пришло время вам привыкнуть к этому.

Она отошла от них, оставив родителей в растерянности. Внутри разливалось чувство победы — она держалась именно так, как и планировала.

Она снова нашла взглядом императора. На этот раз он смотрел на неё с лёгкой улыбкой, как будто видел что-то такое, что другие не замечали. Яр скрылась за колонной, сердце билось быстрее, чем хотелось бы.

Затем, спустя почти час, он нашёл её сам. Подошёл так тихо, что она не сразу его заметила.

— Джулия, — произнёс он тихо. — Я хочу пригласить вас на танец.

— Ваше величество, — она склонила голову, чувствуя, как смех просится наружу. — Вы уверены? Весь дворец уже обсуждает мой вид, а если вы ещё и потанцуете со мной, то это будет окончательный удар по придворной репутации. Вас могут обвинить в том, что вы поддерживаете девиантное поведение.

— Тогда пусть обвиняют, — ответил он, протягивая ей руку. — Я давно хотел сделать что-то странное. И сегодня, — он чуть наклонился к её уху, — самый подходящий день для этого.

Она посмотрела на его руку и наконец улыбнулась.

— Тогда я принимаю ваше приглашение, ваше величество. Но предупреждаю: я танцую плохо.

— Я тоже, — ответил он, и его глаза засияли. — У нас честный бой.

Она положила ладонь на его руку, и он повёл её в круг, туда, где уже кружились пары.

А в углу зала канцлер Остенский переглянулся со своим помощником.

— Она опасна, — тихо сказал он.

— Прикажете следить? — спросил помощник.

— Нет, — ответил канцлер, не отрывая взгляда от Яр. — Она уже под контролем. Но мы должны быть начеку.

Глава 13. Танец под прицелом

Музыка заиграла вальс — плавный, тягучий, с едва уловимыми нотками грусти. Яр положила ладонь на руку императора и позволила увести себя в центр зала. Она чувствовала на себе сотни взглядов — любопытных, осуждающих, изумлённых. Но самое пристальное внимание исходило от мужчины, который держал её за руку.

— Вы не боитесь? — спросила она тихо, когда они начали кружиться.

— Чего именно? — улыбнулся Авелий, глядя ей в глаза.

— Что я наступлю вам на ногу.