Завтра наступит дважды - Лера Лебедь

ничего не подозревала. Просто расстроилась, что музыка оборвалась. Что Андрей отпустил её руку и убрал ладонь с талии. Всё как сейчас. Но в тот вечер она была воодушевлена. Ошеломлена. И в глубине души ликовала от того, что её мечта, пусть криво, пусть неловко, но сбылась. Она стояла рядом с Андреем, он держал её, и на несколько минут мир перестал быть враждебным.

Теперь всё иначе.

Девушка на сцене постучала по микрофону. Звук разнёсся по залу, как удар. Полина вздрогнула. Девушка была в зелёном платье, с каштановыми кудряшками, лёгкая, улыбчивая. Она держалась так, будто всю жизнь провела на сцене, и зал сразу притих, ожидая её слов.

— Дорогие выпускники! — звонко начала она. — Дорогие учителя и родители! Вот и всё. Школьные годы позади. Позади контрольные, звонки, споры с учителями, переживания из-за оценок. За эти годы вы пережили целую жизнь. Кто-то дружил, кто-то ссорился, кто-то впервые влюбился. Время шло, и в этих стенах рождались настоящие истории. Романтика, драмы, секреты…

Она выдержала паузу, обвела зал тёплым взглядом.

— И сегодня, в этот особенный день, мне бы хотелось вспомнить не только об оценках и достижениях. А о том, из чего на самом деле состоит юность. О чувствах. О тех самых первых, ещё наивных, но таких сильных чувствах, ради которых писали записки, передавали слова через подруг, молчали в коридорах и краснели у доски.

Кто-то из девчонок заулыбался. Мальчишки на задних рядах зашушукались. Полина перевела дыхание. Внутри всё сжималось, как пружина.

— В редакцию нашей школьной газеты попало одно удивительное письмо, — сказала девушка, и у Полины всё оборвалось. — Оно затерялось среди других бумаг и ждало своего часа. Но разве можно молчать о таком? В нём девушка объясняется в любви своему возлюбленному. Похоже, чувства были безответными… Но из таких вот драм и детских переживаний и состоит наша жизнь.

Она снова замолчала, глядя в зал с лёгкой улыбкой, как бы приглашая всех разделить с ней этот момент. Потом добавила:

— Я зачитаю. Такое нельзя скрывать.

Полина стиснула кулаки. Ногти впились в ладони. Каждое слово отдавалось в ней тупой болью. Зал снова зашумел, ожидая. Кто-то хихикнул. Кто-то цыкнул, призывая к тишине.

— «Андрей…»

По залу пробежал смешок. Полина вздрогнула. Кровь отлила от лица. Она увидела, как Андрей, стоявший в нескольких шагах, напрягся. Он смотрел на сцену, потом на Полину, и по лицу его пробежала тень.

Девушка в зелёном продолжила читать. Она делала это с выражением, слегка растягивая гласные, как на концерте:

— «Я долго не решалась написать это письмо. Ещё дольше — не решалась его отдать. Я знаю, что ты, скорее всего, не замечаешь меня. Что ты смотришь сквозь, и я для тебя просто девчонка из параллели, из толпы, из ряда. Но я смотрю на тебя каждый день. И не могу перестать. Это сильнее меня. Я не знаю, как это объяснить. Когда ты входишь в класс, у меня всё внутри замирает. Когда ты смеёшься, мне кажется, что свет в коридоре становится ярче. Я понимаю, как это глупо звучит. Но это правда. Ты первый, о ком я думаю утром. И последний, с кем мысленно говорю перед сном. Я не прошу тебя любить меня. Я не прошу отвечать взаимностью. Я лишь хочу, чтобы ты знал: в этом мире есть человек, для которого ты — целая вселенная. Ты вдохновляешь меня. Ты заставляешь меня хотеть быть смелее, лучше, сильнее. Даже если ты никогда не скажешь мне ни слова, я всё равно буду рада, что ты есть. Просто не разбивай моё сердце слишком сильно, ладно? Оно у меня одно. И оно уже наполовину твоё. Наверное, даже полностью. Просто я боялась, что ты это узнаешь. Не от меня. И не так…»

Девушка сделала паузу. В зале повисла тишина, от которой потом бывает мучительно стыдно. А затем она, уже без прежней торжественности, но с затаённым любопытством, произнесла:

— Полина Малышева.

И всё рухнуло.

Смешки. Сначала робкие, потом громче. Мальчишки с задних рядов откровенно заржали. Кто-то ахнул. Кто-то зашептался. Андрей смотрел на неё. В его глазах было удивление. И понимание. И ещё что-то, что Полина не успела разобрать, потому что земля ушла у неё из-под ног.

Тело стало невесомым. Она покачалась, но удержалась. В глазах блестели слёзы. Грудь сдавило так, будто на неё наступили. Голос девушки в зелёном ещё звучал, но слова уже не доходили. Всё смешалось в один давящий гул.

Полина стояла, как раненая, и чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Быстро, горячо, неудержимо. Она не могла их остановить. Не могла дышать. Не могла двинуться.

А вокруг смотрели. Все. И каждый взгляд был как осколок. И каждый смешок — как удар. Её письмо. Её чувства. Её сердце. Всё вывернули наизнанку. Перед всей школой. Перед Андреем. Перед теми, кто ещё вчера не знал, что она вообще существует.

Она зажмурилась.

Сейчас.

Вот оно.

То, чего она так боялась. То, что преследовало её долгие годы. То, из-за чего она вычеркнула этот день из памяти. Теперь оно повторялось. Снова. С самого начала. И Полина не знала, хватит ли у неё сил пережить это ещё раз.

Полина смотрела на Андрея и не могла отвести взгляд. В его глазах она увидела не только удивление, но и беспомощность. Он будто не знал, что делать с тем, что только что узнал. Никто из них не знал. Он не решался заговорить, а Полина не могла вымолвить ни слова. Слёзы текли по щекам сплошным горячим потоком. Они капали на подбородок, на платье, на сжатые в кулаки пальцы.

— Прости, — прошептала она одними губами.

Ей казалось, что её голос остался где-то внутри. Снаружи он прозвучал тихо и беспомощно, как шорох листвы за окном. Андрей дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но Полина уже попятилась. Она не могла находиться рядом с ним. Не могла видеть, как в его лице отражается её унижение.

Она развернулась и пошла прочь. Толпа перед ней расступалась нехотя, как вязкое тесто. Кто-то оглядывался, кто-то перешёптывался. Позади снова зазвучал голос девушки в зелёном платье. Та уже переключилась на какую-то весёлую историю из школьной жизни, и зал с готовностью зашумел, зааплодировал, забывая о Полине. Но сама Полина забыть не могла. Каждый смешок, каждый косой взгляд врезался в неё, как осколок.

Она брела, не разбирая дороги. Лица людей расплывались, как пятна акварели, размытые водой. Полина уже не понимала, где находится. Она перестала быть взрослой женщиной. Всё, что случилось много лет назад, вернулось с такой силой, что смыло настоящее. Осталось только прошлое: боль, стыд, одиночество.

Она шла,