Завтра наступит дважды - Лера Лебедь

всё так же висели выцветшие наклейки. Из прошлого. Из её детства. И Полина вдруг поняла, что если она сейчас не возьмёт себя в руки, то этот день действительно будет длиться вечно. А она не сможет. Она не готова. Не готова снова и снова проживать этот ужас.

Она встала. Подошла к окну. Открыла створку. В комнату ворвался свежий утренний воздух. Пахло летом, тополем и чем-то далёким, как надежда.

Полина сделала глубокий вдох.

Надо идти. Надо что-то делать. Надо разорвать этот круг.

Но с чего начать — она пока не знала. Знала только, что сидеть и ждать нельзя. И что, возможно, именно сегодня у неё есть шанс. Крошечный. Но шанс.

Полина сидела на кровати, обхватив колени руками, и не могла решить, идти ей или нет. В комнате было тихо, только старые обои едва слышно шуршали от сквозняка. Телефон снова завибрировал. На этот раз на экране высветилось имя Эдика. Она сбросила вызов. Телефон опять завибрировал. Снова Эдик. И снова сброс. Полина стиснула зубы и швырнула телефон в подушку. Тот подскочил, ударился о стену и затих.

Ей не хотелось, чтобы всё это происходило. Не хотелось снова видеть этих людей, слышать эту музыку, чувствовать, как внутри всё сжимается. Но она не могла понять, как сделать так, чтобы этот кошмар из прошлого исчез. Чтобы всё стало, как раньше. Она скучала по своей работе. По своей маленькой съёмной квартирке. По машине. По запаху кофе, который она варила по утрам, по стуку клавиш, по тихим вечерам, где не было ни выпускного, ни этого города.

Она скучала даже по скучным статьям. По тупым совещаниям. По пробкам. По всему, что раньше казалось серым и бессмысленным. Сейчас всё это было бы спасением. Настоящей жизнью. А здесь, в этом прошлом, она задыхалась, как рыба, выброшенная на берег.

Полина была зла. Но не понимала, на кого. На судьбу? На какую-то потустороннюю силу, которая решила, что ей снова семнадцать? Эта злость кипела внутри, как вода в чайнике, и не находила выхода. Она мешала думать. Мешала дышать. Мешала просто сидеть и ждать, когда всё закончится.

В дверь постучали.

Полина упрямо молчала и не открывала. Ей не хотелось никого видеть. Не хотелось ни с кем говорить.

— Поля, открой, — раздался голос Кати.

Полина не шелохнулась.

— Ну Поля! Мы так выпускной пропустим!

Полина усмехнулась. Пропустим. Знала бы Катя, что она уже дважды пережила этот выпускной. И что впереди — третий.

— Поля, я серьёзно! — Катя постучала снова. — Открой, а!

Полина закрыла глаза. Секунда. Другая. Потом всё же встала, подошла к двери и открыла.

Катя вошла в комнату. Огляделась, вздохнула и уселась за письменный стол. Выглядела она как обычно: круглолицая, светлокожая, с большими серыми глазами. На ней было то самое жёлтое платье, которое ей не шло, но она, кажется, чувствовала себя в нём уверенно. Полина посмотрела на её ноги, на отёкшие щиколотки, и в груди что-то неприятно кольнуло.

— Что происходит? — спросила Катя.

— Я в ужасном дежавю, — ответила Полина. — Я уже знаю, что и как будет.

Катя рассмеялась.

— Ну да, конечно. Ты решила меня разыграть?

Полина даже не улыбнулась. Ей было не до смеха.

— Ладно, — продолжала Катя, — я понимаю, тебе тяжело. Оксана с Андреем… это жесть. Я бы на твоём месте, наверное, вообще с кровати не встала. Но ты сильная. Ты должна пойти. Несмотря ни на что.

— Андрей и Оксана — не главная проблема, — сказала Полина.

Катя недоверчиво нахмурилась.

— Да ладно? А что тогда?

Полина промолчала. Она не знала, как объяснить. Да и не собиралась. Внутри всё бурлило. Ей хотелось крикнуть, что вся её жизнь сейчас — это бесконечный день, из которого нет выхода, что Катя ничего не понимает, что все они — лишь тени из прошлого, что через несколько часов всё повторится и никто ничего не вспомнит. Но она сдержалась. Лишь отвела взгляд и уставилась в стену.

Катя не стала настаивать. Она повернулась к столу, машинально поправила стопку тетрадей, провела пальцем по пыльной крышке старого компьютера. Полина смотрела на неё и вдруг подумала, что в другой жизни они, возможно, так и остались бы подругами. Если бы она не уехала. Если бы не оборвала всё. Если бы не вычеркнула этот город и людей из него.

Но она оборвала. И Катя осталась где-то там, в прошлом, со своей жизнью, со своими проблемами, со своей беременностью. А теперь сидит перед ней, живая, смешная, немного неуклюжая, и не знает, что Полина знает о ней больше, чем она сама.

— Давай я тебя накрашу, — предложила Катя. — Сделаю красивый макияж. И с причёской помогу. Нас ждут.

— Не нужно.

— Поля, ну хватит. Я знаю, что ты переживаешь из-за Андрея. Но это твой выпускной. Ты должна быть там.

Полина снова промолчала. Катя вздохнула.

— Я вот мечтаю стать визажистом. Осенью на курсы пойду. Представляешь, буду людей красить. Может, в салон устроюсь.

Она говорила это с такой надеждой, что Полине стало не по себе. Ведь она уже знала, что ничего этого не будет. Что жизнь Кати повернёт совсем в другую сторону. Что никакие курсы не состоятся, и мечта останется мечтой.

Полина тяжело посмотрела на неё. Потом подошла ближе, села на край кровати и сказала:

— Из-за беременности у тебя ничего не выйдет.

Катя растерянно рассмеялась.

— Какая ещё беременность? Ты чего?

Но Полина видела, как у неё задрожали пальцы. Как щёки покрылись пятнами румянца. Как взгляд заметался по комнате, будто ища спасения. Полина уже знала, что будет дальше. Знала, что Катя беременна. Знала, что она сама об этом пока не готова говорить. И всё равно сказала. Потому что устала. Потому что злилась. Потому что этот день вытаскивал из неё самое тёмное.

Ей стало жаль подругу. Но совсем ненадолго.

— Надо ехать, — сказала Полина.

— Да, — тихо ответила Катя. — Надо.

Она не стала ждать Эдика. Позвонила Кате, чтобы та попросила Сёму подъехать. Через несколько минут у ворот уже стояла старенькая машина. Полина вышла, забралась на заднее сиденье. В салоне пахло сигаретами и дешёвым ароматизатором. Сёма кивнул ей в зеркало, но она сделала вид, что не заметила.

Машина тронулась. За окном снова поплыл Подгорск. Солнечный, сонный, чужой. Полина смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается.

Начинался выпускной номер три.

И она не знала, чем он закончится. Знала только, что если она снова просто пройдёт по кругу, то окажется в четвёртом. И в пятом. И в десятом. И это станет её личным адом.

Но как разорвать круг — она не знала. В голове