Завтра наступит дважды - Лера Лебедь

Они приехали.

Полина вышла из машины. Воздух пах пылью и праздником. Она заставила себя поднять глаза.

Начинался выпускной номер три. И отступать было некуда.

Глава 13

Полина машинально прошла в актовый зал. Ноги несли её сами, как будто знали дорогу лучше неё. Внутри было пусто и странно. Всё, что ещё в прошлый раз казалось милым, тёплым, по-детски знакомым, теперь выглядело чужим. Серым. Ненастоящим. Стены, украшенные бумажными гирляндами, пахли чернилами и чужим праздником. Смех выпускников казался фальшивым, как запись на старой плёнке. Люди двигались одинаково, говорили одинаково, улыбались в одних и тех же местах. Словно кто-то включил перемотку.

Полина никогда раньше не испытывала такого. Это было похоже на кошмар и сверхспособность одновременно. Будто она знала всё наперёд, но не могла ничего изменить. Будто мир вокруг стал прозрачным, и она видела его насквозь. И от этого было тошно.

Но больше всего её волновало другое. Куда делось её прошлое? Оно ещё существует или этот мирок одного дня останется с ней навсегда? Столько вопросов — и ни одного ответа. Они висели в воздухе, как невидимые нити, и цеплялись за плечи.

Полина шла рядом с Катей. На этот раз они были вместе. Сёма плёлся чуть позади и сыпал шуточками про размалёванных девок и пристарелых учительниц, которые суетятся и бесятся. Катя хихикала, но смех её был слабый, будто ей не хватало воздуха. Полина замечала, как она бледна, как прижимает ладонь к животу, как отводит глаза от яркого света ламп.

У входа в актовый зал их окликнули.

— Полина!

Она обернулась. Эдик. Ну конечно. Высокий, злой, с зачёсанными назад волосами. Он быстро поздоровался с Сёмой, а тот, почувствовав напряжение, взял Катю за руку и увёл её в зал. Полина осталась.

— Ты почему трубки не берёшь? — с ходу начал Эдик. — И почему уехала без меня? Мы же договаривались.

Он говорил громко, почти шипел, и Полина видела, как у него дёргается кадык.

— Я плохо себя чувствую, — ответила она.

— Плохо? А предупредить нельзя было? Я из-за тебя машину взял, приехал. А ты слиняла.

— Я не слиняла.

— Да? А как это называется?

Полина закатила глаза и скрестила руки на груди. Он ей надоел. Вообще всё бесило: и это тесное платье, и зудящий прыщик на лбу, и гомон голосов, и улыбки, и смех, и запах дешёвых сладких духов. И Эдик со своей обидой.

Хотелось сказать ему, что все его проблемы — фигня. Что пройдёт пара лет, и этот день не будет значить ничего. Что он забудет и Оксану, и этот вечер, и её, Полину. Но вместо этого она лишь покачала головой.

— Я не хочу никакой мести, — сказала она. — Никаких заговоров. Никого бесить не хочу.

Эдик прищурился.

— Зашибись. Тогда я погнал.

Он уже развернулся, но вдруг замер. Полина проследила за его взглядом и увидела Оксану. Рядом с ней шёл Андрей. Они были как картинка из молодёжного журнала. Оксана плыла в своём розовом лёгком платье, как цветок, сорванный с идеальной клумбы. Полина невольно залюбовалась ею. До чего красивая. Почти идеальная. И от этого ещё тошнее.

Андрей был на высоте. Но вместо прежнего трепета он вызвал в ней бурю негатива. Полина сама не ожидала такой реакции. Вроде бы он ничего не сделал. Но всё внутри кричало: не подходи, не смотри, не смей снова будить то, что она так старательно хоронила.

Оксана остановилась перед ними. Поздоровалась. Голос её был тихим, неуверенным, будто она сама не знала, имеет ли право подходить. Она с тревогой посмотрела на Эдика. Тот был злым, как пёс на цепи.

Андрей поздоровался первым.

— Привет, Полина. Привет, Эдик.

Эдик ничего не ответил. По-детски толкнул его плечом и вошёл в зал. Полина осталась стоять, как вросшая.

— Привет, — ответила она, обращаясь скорее к Оксане, чем к Андрею.

Она не знала, что сказать. Что сделать. В голове промелькнула мысль: может, я должна с ней что-то исправить? Но что? Ведь всё уже случилось. И всё ещё случится.

Оксана кивнула Андрею:

— Займи нам места, ладно? Я поговорю с подругой.

Андрей коротко взглянул на Полину, но ничего не сказал. Просто кивнул и ушёл в зал.

Полина тяжело вздохнула.

Подруга. Как громко это прозвучало. Как фальшиво.

Оксана повернулась к ней. В глазах — смесь вины, осторожности и чего-то ещё, что Полина не смогла разгадать.

Похоже, впереди её ждёт непростой разговор.

Полина и Оксана стояли друг напротив друга. Вокруг них шумел коридор, сновали выпускники, хлопали двери, но обе будто не замечали этого. Оксана смотрела не так, как в прошлый раз. Никакого превосходства. Никакой холодной уверенности. Теперь в её глазах было что-то другое, почти сочувствие. Полина не сразу поняла, чем вызвано такое выражение, но потом догадалась: её вид. Платье она всё же надела, то самое бардовое, но вместо жутко неудобных туфель на ногах красовались обычные балетки. Волосы, не расчёсанные, были небрежно собраны в высокий хвост. Ни макияжа, ни румянца, ни блеска на губах. И этот проклятый красный прыщ на лбу, который, кажется, стал ещё заметнее. Полина не видела себя сегодня в зеркале. Ей было плевать, как она выглядит.

Оксана заговорила первой. Видимо, она планировала этот разговор. И, судя по всему, уже давно. Просто в прошлый раз он случился позже, после вручения аттестата, а теперь — раньше, до начала.

— Зачем ты согласилась пойти с Эдиком? — спросила Оксана.

Полина не сразу ответила. Она смотрела на бывшую подругу и чувствовала, как внутри медленно поднимается раздражение.

— Я приехала сюда с Катей и её парнем, — сказала она. — А Эдик просто пристал.

— Полина, не связывайся с ним, — сказала Оксана. — Мы расстались. Он злится. Может натворить глупостей. Задеть тебя.

Полина ухмыльнулась. Значит, Оксана и вправду подумала, что она замутила с Эдиком. Как забавно. Ничего никогда между ними не было. Да и быть не могло. Но объяснять это ей было лень.

— Ты так и будешь всю жизнь переживать за него? — спросила Полина, подражая тому самому наставническому тону, который Оксана использовала в прошлый раз. — Носиться со своим Эдиком?

Она подошла ближе. Оксана не отступила, но в её глазах мелькнула растерянность. Идеальная лёгкость, с которой она держалась, слетела с лица, как маска.

— Ты сама говорила, что мне пора взрослеть, — продолжала Полина. — А сама любишь этого парня и отталкиваешь его. Делаешь вид, что тебе всё равно. Это лицемерие.

Оксана вздрогнула. Всего на секунду. Но Полина заметила. Та самая трещина в её идеальной броне.