Завтра наступит дважды - Лера Лебедь

Полина выпила успокоительное. Поморщилась. Вода была горькая, но внутри стало чуть легче.

— Я оденусь и спущусь, — пообещала она.

Мама кивнула и вышла.

Полина умылась, посмотрела на себя в зеркало. Щёки бледные, под глазами тени. Она не стала укладывать волосы. Просто собрала их в хвост. Надела платье. Оно село так же, как и в первый раз: чуть тесновато в талии, но терпимо.

Спустилась на кухню.

Отец сидел на своём месте, пил чай и смотрел в экран старого телевизора. Пахло блинами. На столе дымилась тарелка. Полина поздоровалась.

— Пап, можно тебя на минуту?

Виктор Семенович удивлённо поднял брови.

— Что-то срочное?

— Отойдём в гостиную. Пожалуйста.

Он нехотя поднялся и пошёл за ней. Полина плотно прикрыла дверь и повернулась к нему.

— Ты звонил мне вчера? — спросила она.

— Вчера? — отец нахмурился. — Поля, о чём ты?

— Ты звонил и говорил, что Андрей погиб. Что похороны послезавтра.

Отец побледнел.

— Что? Поля, бог с тобой! Ничего такого не было! С Андреем… что-то случилось?

— Пап, тише, — попросила она, но тот уже возвысил голос.

— Что за новости такие с утра⁈ Откуда ты взяла?

На пороге гостиной появилась мама.

— Что у вас тут? Что вы кричите?

Полина поспешно махнула рукой.

— Всё в порядке. Это я виновата. Просто сон. Очень странный сон.

— Какой сон? — не унимался отец.

— Просто сон. Кошмар. Не берите в голову.

Она улыбнулась, но улыбка вышла жалкая. Родители переглянулись. Мама поджала губы, но ничего не сказала. Отец покачал головой.

В этот момент в дверь позвонили. Полина вздрогнула. Катя. Ну конечно. Как по расписанию.

Она обессиленно опустилась на стул. Мама пошла открывать. Полина слышала, как в прихожей зазвучал Катин голос — бодрый, громкий, совсем не подходящий этому утру.

Полина сидела, глядя в скатерть, и не шевелилась. Потом ущипнула себя за руку. Больно. Ущипнула за щёку. Ещё больнее. Не проснулась.

Она снова жила в этом проклятом дне.

И, кажется, теперь уже по-настоящему. Осознанно. С ужасом понимая, что выхода, возможно, нет. И что каждое её действие, каждое слово снова запускает цепочку событий, ведущую к одному и тому же вечеру. К той самой сцене. К тому самому позору.

Катя вошла на кухню и что-то весело защебетала. Полина подняла на неё глаза. Внутри всё сжалось.

Начинается.

Опять. Всё сначала.

И Полина не знала, что делать. Знала только одно: если она хочет вырваться, ей придётся понять, зачем она здесь. И что от неё требуется. Иначе этот день будет повторяться бесконечно, пока она не сойдёт с ума. Или пока не сделает то, ради чего её сюда вернули.

Вот только что именно — она пока не имела ни малейшего понятия. И это пугало больше всего.

Глава 12

Полина сидела за столом и молча смотрела на Катю. Та с удовольствием уплетала блины, макая их в сгущёнку, и явно не подозревала, что за ней наблюдают. Когда Катя наконец подняла глаза и встретилась с немигающим взглядом Полины, то поперхнулась.

— Ты чего так смотришь? — спросила она, прикрывая рот ладонью.

— Ничего, — устало ответила Полина и снова уткнулась в свои мысли.

Она думала. Воля и тело противились поездке на выпускной. Всё внутри кричало: не ходи. Останься дома. Спрячься. Но где-то в глубине, под слоем страха, зрело понимание: она не просто так здесь. Не просто так этот день повторяется. Значит, причина в нём. В этом чёртовом празднике. В том, что произошло тогда.

Всё повторялось в точности. Вот Полина в платье, на кухне, пришла Катя, потом тётя Эля. Вот только теперь вытаскивать щипцы из волос не нужно. Мама позвонила своей подружке, чтобы та сделала причёску. Полина наблюдала за ними всеми, как зритель на киносеансе. Они вели себя обычно, повторяли снова тот день. Это было странно, пугающе. Закрадывались мысли, что это не её близкие, а какие-то боты, роботы или призраки. Жутко и одиноко Полина чувствовала себя тогда.

Но что нужно исправить? Как поступить иначе? Полина перебирала варианты, и ни один не казался верным.

— Я вот тоже, помню, перед конкурсом парикмахеров не спала, — вдруг вмешалась тётя Эля. — Ночь не спала, ходила, как зомби. Но ничего, потом собралась. И обошла всех этих новомодных стилистов. Даже не представляете, что там были за мастера! А я им нос утёрла.

Она говорила громко, с удовольствием, как всегда. Полина не слушала. В голове гудело. Катя снова принялась за еду, но уже осторожнее, косясь на подругу.

— Поля, вам с Катюшей уже пора, — сказала мама. — Вы так опоздаете.

В этот момент зазвонил телефон. Полина взглянула на экран. Андрей.

Внутри всё оборвалось. Она сбросила звонок и отложила телефон экраном вниз.

Тётя Эля поднялась из-за стола и подошла к Полине сзади. Ловким движением стянула резинку с хвоста, и волосы рассыпались по плечам.

— Давай сделаю тебе такую причёску, что все девчонки позавидуют! — пообещала она.

Полина резко вскочила. Табурет с грохотом отъехал назад.

— Мне ничего не нужно, — отрезала она.

Катя в этот момент побледнела и, зажав рот рукой, вылетела из-за стола. Дверь в ванную хлопнула. Беременная, вспомнила Полина. Ну да. Всё по кругу.

Тётя Эля обиженно поджала губы.

— Раз ничего не нужно, значит, не нужно.

Она поправила блузку и направилась в гостиную.

— Пойду к Вите, футбол с ним посмотрю.

Полина зло фыркнула.

— Конечно. Будущего вдовца охаживать.

На кухне стало тихо.

— Поля! — воскликнула мама. — Как тебе не стыдно? Что с тобой сегодня?

Тётя Эля замерла. Обернулась. В её глазах была смесь обиды и жалости. Ни слова не сказала. Взяла сумку и пошла к выходу.

Полина смотрела на неё, чувствуя, как внутри всё кипит. Она знала, что не должна была так говорить. Знала. Но слова вылетели раньше, чем она успела остановиться.

— Я к себе, — бросила она и вышла из кухни.

Поднялась по лестнице, вошла в комнату и заперла дверь. Прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз.

Она виновата. В том, что нагрубила. В том, что не сдержалась. В том, что позволила этому дню снова выбить её из колеи. Но стоит ли переживать? Если она не поймёт, как избавиться от этого чёртова дня, он начнётся заново. Опять. И всё повторится.

Эта мысль пугала больше всего. Полина обняла колени и уткнулась в них лицом. Она не знала, как быть. Не знала, как вырваться. И впервые за долгое время ей было по-настоящему страшно. Потому что выхода она пока не видела. Только бесконечный, повторяющийся день, в котором все всё забывают. Кроме неё.

Она подняла голову и уставилась в стену. Там, на старых обоях,