Меж двух королей - Линдси Штрауб

был рядом. Особенно в начале, он никогда не отходил больше чем на несколько футов. Тэмми гадала, делал ли он это сознательно, или это было нужно больше ему, чем ей. В любом случае, она это ценила. Всякий раз, когда она протягивала руку, он был рядом. Всякий раз, когда он был ей нужен, он был рядом. Он всегда будет рядом.

Кроме того, не всё было потеряно.

Тэмми сохранила способность управлять эмоциями. Она часто успокаивала Лео, когда он просил её об этом — когда травма от пережитого становилась для него невыносимой. Она также все еще могла исцелять раны — это она заметила, работая в саду с матерью. В одну секунду она порезалась лопатой, а в следующую рана зажила. Она могла говорить с василисками мысленно, хотя остался только её отец. Они делали это часто, и Тэмми была благодарна за это. Она понятия не имела, может ли накладывать Печать, и не хотела выяснять. В груди постоянно, настойчиво пульсировала сила, излучаясь сквозь кожу, согревая её, даже когда она этого не хотела. Это была сила Роу, и Тэмми наслаждалась тем фактом, что он возненавидел бы то, что она ею владеет. Единственное, что она действительно потеряла — это способность к переходу. Но в этом больше не было нужды. Она не полюбит другого василиска; ей больше никогда не понадобится принимать свой истинный облик.

Но, возможно, раз уж она была наполовину человеком, она сосредоточится на своей истинной человеческой форме и Лео. Он тоже потерял часть себя — конечно, он больше не был влюблен в Эвелин, но реальность её существования отняла у него воспоминания о первой любви.

Присутствие Эвелин вычистили из замка задолго до прихода Тэмми, но Тэмми клялась, что всё еще чувствовала её в коридорах, наблюдающую за ней. Её поджатые губы вечно чудились здесь, даже сейчас. С глаз долой, но не из сердца вон. Тэмми гадала, где она — просто вернулась ли она в соседнюю деревню или уехала куда подальше. Наверняка она найдет другого богатого мужчину, чтобы воспользоваться им. Возможно, в другой вселенной она подружилась бы с Верой. Эта мысль позабавила Тэмми. Они стали бы идеальной парой.

Максимус оставался в темнице. Лео никогда не упоминал о нем, и Тэмми тоже. Но Тэмми знала, что Лео думает об отце. Время от времени она видела, как он касается шрамов на затылке — тех четырех шрамов, что Максимус оставил ему во время Срезания. Четыре шрама. Четвертый в роду. Отец и сын. Но Лео был совсем не похож на своего отца.

Он всегда был рядом с Тэмми, утешая ее посреди ночи, когда она просыпалась в слезах. Он гладил ее по спине, бормоча слова утешения, пока она не засыпала у него на груди. Они никогда не говорили об этом наутро. Но она знала, что он будет рядом следующей ночью, когда это неизбежно случится снова. Все еще деля ее, даже после того, как Каспена не стало. Двое мужчин. Две любви. Два короля. В те ночи, когда становилось особенно тяжело, Лео читал ей у камина. Она сидела, свернувшись калачиком в кресле, успокоенная звуком его голоса.

Ее шрам так и не зажил как следует. В некоторые дни он чесался так сильно, что Тэмми приходилось принимать ледяные ванны, чтобы унять зуд. Раньше она никогда не любила ванны. Но теперь наслаждалась ими. Чаще всего по ночам Лео прижимался к шраму губами, прежде чем уснуть. Когда она спросила его, зачем он это делает, он ответил: «Потому что он привел тебя ко мне».

Они ходили на кладбище каждое утро так же, как раньше делал Лео. Они сидели вместе на скамейке, глядя на старую иву.

Э + Л

А прямо под этим:

Т + К

Любовь — штука сложная, в конце концов. Она никогда не проходит. Только меняется.

В конце концов, Лео позволил ей прочесть письма. Это было справедливо, учитывая, что и Эвелин, и Каспен их читали — этот факт показался Тэмми почти забавным. Она всегда, даже сейчас, узнавала все последней.

Лео оставил ее одну, пока она читала. Возможно, он знал, что ей нужно уединение. Возможно, знал, что она может заплакать. Но, к удивлению Тэмми, первое письмо в стопке было не от Лео. Она открыла его дрожащими пальцами и увидела слова, написанные незнакомым почерком. Едва она начала читать, по ее щекам потекли слезы.

Тэмми,

Насколько я понимаю, Лео писал тебе письма. Я подумал, что будет справедливо, если я напишу свое собственное.

Сначала мне показалось странным, что он оставил столь ценные материалы в той самой комнате, где мы остановились накануне его свадьбы. Затем, учитывая содержание писем, я заподозрил, что это вовсе не его рук дело. Существует определенный вид жестокости, с которым я сталкивался лишь несколько раз за свою долгую жизнь, и Эвелин обладает им. Даже поняв, что она оставила их с намерением, чтобы я их нашел, должен признаться: я прочел каждое из них. Это не тот поступок, которым я горжусь, и я прошу прощения за это. Но стоило мне начать, остановиться оказалось довольно трудно.

Раньше я думал, что моя любовь к тебе сильнее, чем у Лео. Но теперь я вижу, что ошибался. Люди, во всем своем беспорядочном великолепии, способны на эмоции точно так же, как и василиски. Если не больше. Ты научила меня этому, и я вечно буду благодарен за этот урок. Именно благодаря этим письмам я наконец-то понял, что должен сделать.

Было мучительно наблюдать, как ты любишь Лео и меня одновременно. Я думал, что, возможно, ты разлюбишь его — что, выбрав меня, ты отречешься от человеческого принца. Это была детская надежда, и невежественная. Мне следовало знать, что твое сердце так не работает. Ты так не работаешь. Ты любишь свободно, всецело и без извинений. Ты любишь, даже когда это неудобно, когда это бесит и сводит с ума. Ты любишь без стыда. Это потрясающее качество, и я ему завидую.

Я люблю собственнически. Я люблю жадно и не считаясь с другими. Я клялся, что никогда не причиню тебе боль, и нарушал это обещание много раз. Молю, прости меня. Все, о чем я прошу — помни меня таким, каким я был, — до того, как гнев забрал мою доброту. Мне не следовало жениться на тебе. Я говорю это не для того, чтобы обидеть, так что, пожалуйста, не воспринимай это так. Я хочу сказать, что моя любовь к тебе