Меж двух королей - Линдси Штрауб

— Это ужасно, Каспен, — прохрипела она. — Ты не можешь оставить меня одну.

Каспен покачал головой.

— Ты не будешь одна, Тэмми.

Слезы застилали глаза, когда она поняла, что он имеет в виду Лео.

— Не делай этого, Каспен, пожалуйста…

— Ты будешь счастлива с ним, Тэмми. Он любит тебя так же, как и я.

— Откуда ты это знаешь?

Почему-то Каспен улыбнулся. На его зубах была кровь.

— Он писал тебе письма.

Тэмми смотрела на него, приоткрыв рот от шока.

— Но я… как?..

— Он — твоя единственная истинная любовь, Тэмми.

Тэмми вспомнила сон, который видела перед своей первой ночью в пещерах — как она почувствовала присутствие Каспена еще до того, как встретила его. Их тянуло друг к другу уже тогда. Судьба привела их сюда. Они должны были столкнуться — должны были быть вместе. Он был её близнецовым пламенем, её второй половиной.

Каспен был её солнцем. Каспен был всем.

— Это неправда.

— Правда. Иначе кровная связь не разорвалась бы.

Она покачала головой, почти ничего не видя из-за слез. Слова Эвелин диким эхом отдавались в голове: «Можешь ли ты любить их одинаково?» Тэмми думала, что может. Она ошибалась.

— Я был твоей первой любовью, Тэмми, — прошептал Каспен. — А он будет последней.

Василиски верили в судьбу. Так сказал ей Аполлон много недель назад. Такова была судьба Каспена? Позволить Лео занять его место? Без Каспена не было бы Лео, и наоборот. Борьба за Лео привела её к Каспену. То, чему она научилась у Каспена, привело её к Лео. Одного не могло быть без другого. Жизнь без них обоих не имела для Тэмми смысла. Она навсегда потеряет равновесие, навсегда станет неполноценной. В ней всегда будет не хватать одной части.

— Ты не можешь так поступить, Каспен. Я того не стою.

— Я сам определяю свою ценность, Тэмми. И она несравнимо меньше твоей.

— Как ты можешь такое говорить?

— Потому что это правда.

Слезы ручьем текли по лицу Тэмми. Она не могла пошевелиться — не могла дышать.

Большой палец Каспена скользнул ей в рот, затем обратно, оглаживая нижнюю губу. Точно так же, как делал Лео всего час назад.

— Ты должна знать только удовольствие, — прошептал он.

Тэмми не смогла закончить фразу. Не могла. Потому что это было вовсе не удовольствие. Это была боль.

— Каспен, — прошептала она. — Не оставляй меня.

— Я должен, Тэмми.

— Я не справлюсь одна. Я не смогу без тебя.

Почему-то он улыбнулся.

— Ты можешь всё. В этом я уверен.

Невыразимая печаль захлестнула Тэмми. Этого не могло происходить. Но она знала, что это происходит. Назад пути не было, нельзя отменить то, что только что было сделано.

Каспен посмотрел на Аполлона. Тэмми видела, как между братьями промелькнуло что-то: немая клятва. Затем Каспен прошептал:

— Заканчивай, брат.

По спине Тэмми пробежал холод, когда Аполлон склонил голову в жесте глубокого уважения. Затем он повернулся к Тэмми, словно ожидая её разрешения. Она не даст его; она не будет в этом участвовать. Она не хотела, чтобы их история закончилась так. Они не должны были заканчиваться. Никогда.

Она отказалась смотреть на Аполлона, глядя вместо этого на Каспена, пока его брат делал то же самое, что только что сделала Тэмми — вытягивал его силу, пока не осталось ничего.

Череда образов внезапно пронеслась в её голове: их самые счастливые моменты вместе. Она видела их первую встречу в пещерах. Видела, как он скользнул её собственными пальцами ей между ног, прежде чем попробовать их на вкус. «Как я и говорил. Рай». Она видела, как он затягивал её в свой разум, чтобы он мог видеть её так, как видел он. Как они впервые переспали в его покоях, запутавшись в простынях, только они двое, и никто не смотрел. Она видела, как он гордился ею после завершения ритуала. Видела, как они впервые совершили переход вместе, в озере, а затем лежали на этом самом месте на берегу. Она видела, как он обхватил её лицо ладонями, посмотрел в глаза и сказал: «Ты совершенна, Тэмми. Я не позволю тебе думать иначе».

Сквозь слезы Тэмми смотрела, как сила двух королей покидает Каспена, а вместе с ней — и его жизнь. Каспен всегда казался больше неё — важнее, как-то… значительнее. Даже сейчас, неподвижный в её руках, он был великолепен. Его золотые глаза удерживали её взгляд, пока могли. В тот миг, когда они закрылись, вспышка боли обожгла её грудину. Тэмми посмотрела вниз, и сначала не могла осознать увиденное. Сперва она подумала, что ранена. Затем поняла, что жидкость на её груди — это золото, а не кровь.

Её ожерелье плавилось.

Раскаленный добела металл жег кожу, пока золотой коготь стекал между её грудей бесформенной массой. Тэмми вскрикнула, хватаясь за расплавленный кулон, обжигая кончики пальцев. Она не обращала внимания на боль, пытаясь сохранить его форму в своих руках. Ожерелье Каспена тоже плавилось, собираясь лужицей посреди его груди.

— Каспен, — выдохнула она, глядя на волдыри на своей коже. — Каспен…

Запах горящей плоти накрыл её. Она согнулась пополам, пытаясь ухватить ожерелье пальцами, но было слишком поздно. Цепочка врезалась в шею, плавясь, разрезая и обжигая её одновременно. Коготь превратился в бесформенный комок металла в её ладонях. Мазки золота прижигали кожу, прежде чем застыть и упасть на песок водопадом с тихим звоном.

Ужасный крик разорвал её горло.

Она не могла дышать. Не могла думать. Ничто больше никогда не будет хорошо — ничто никогда не будет правильным. Внутри неё разверзалась огромная пропасть, которая, как она знала, никогда не закроется. Тэмми уставилась на свои ладони, лишенные узоров из созвездий пигмента. Её веснушки исчезли. Кровная связь, что привязывала жизнь Каспена к её жизни, была разорвана.

Её сущность василиска была мертва.

Глава 47

Лео не ставил ей никаких сроков.

Его письмо пришло на следующий день после смерти Каспена — всего два предложения, написанные острым почерком красными чернилами:

Приходи ко мне, когда будешь готова. Я люблю тебя.

Похороны были пышными. Аделаида спланировала всё от и до, а Тэмми просто присутствовала. Когда пришло время предать прах Каспена водам озера, её руки тряслись так сильно, что Аполлон встал позади неё, накрыв её ладони своими, чтобы помочь наклонить урну. С тех пор она жила в старых покоях Каспена — тех, что он занимал до того, как стал королем, и где они спали вместе в самый первый раз. Его простыни всё еще пахли им