Сера - Калли Харт

с группой подростков-фавнов на городской площади, гоняли мяч и пытались его забить друг другу. Судя по звукам, фавны их основательно обходили. Лоррет и я стояли вместе на просевших каменных ступенях, которые когда-то вели в ратушу, наблюдая за игрой, хотя на самом деле никто из нас её не видел.

Лоррет бросил камешек, который вертел в руках. Между его бровями залегли глубокие тревожные складки.

— Я сказал лишнее, Саэрис. Не следовало. Кингфишер был прав. Предложение, которое я собирался озвучить в гостиной, было безумным. Оно бы не сработало. Забудь, что я вообще что-то говорил.

Я готова была, блядь, завизжать. В любую секунду моя ярость и отчаяние грозили прорваться наружу, и я уже бы не остановилась. Вихрь паники, страха и безысходности бушевал вокруг меня, невидимый для остальных. Я стояла в центре шторма, пытаясь удержать спокойствие, но хватка слабела. Возможно, я протяну ещё час. Я старалась изо всех сил. Но если дело пойдёт так же, у меня осталось несколько минут, прежде чем паника выбьет у меня землю из-под ног и я стану безумной.

— Кингфишер собирался объяснить мне всё. Он обещал. Ты сам слышал, как он это пообещал. Так что теперь ты должен выполнить это обещание за него, Лоррет.

— Он не рванулся на какое-то безбашенное самоубийственное задание без тебя, если ты об этом думаешь.

— Именно об этом я и думаю. Он сделал это в Гиллетри. Он оставил меня в Балларде и отправился один, чтобы спасти Эверлейн. Помнишь?

Хмурость Лоррета стала ещё глубже:

— Ты делаешь это очень сложным, понимаешь?

— Отлично. Я именно этого и добиваюсь.

Воин тяжело опустился на ступени, собрал пригоршню щебня и стал по одному бросать камешки вниз.

— Он не мог отправиться выполнять тот план, Саэрис. Ему бы понадобилась ты. Он бы не смог сделать это без тебя.

— Прекрасно. Тогда если он точно не ушёл приводить в действие тот невозможный план, ты без проблем расскажешь мне, что это был за план.

На площади Кэррион закричал, победно бегая кругами с поднятыми руками, он забил фавнам гол.

Я слышала, как Лоррет сжимает зубы, хотя он был в десяти футах от меня.

— Проблема в том, Саэрис, что ты можешь выполнить тот невозможный план без него. И меня очень тревожит, что тебе может взбрести в голову, что это хорошая идея…

— Обещаю тебе, я не стану.

Воин бросил на меня тяжелый взгляд:

— Прости, сестра, но ты у нас, как ни крути, не связана клятвой.

Селанир оказался у меня в руке ещё до того, как он закончил фразу, меч по имени Честь. Я подошла к воину и протянула клинок, чтобы он его увидел, одновременно опускаясь на колени и сжимая ладонью лезвие. Моя кровь стекала по кромкам Селанира и капала с его острия на камень рядом с Лорретом.

— Я обещаю, — сказала я. — Я клянусь, что не стану действовать на основании того, что ты сейчас скажешь, если только это не будет сделано с явного ведома и при помощи Кингфишера.

Лоррет смотрел на кровь, которую я пролила.

— Ты доволен? — спросила я.

Он глубоко вздохнул и начал говорить.

Когда он закончил, я поняла. Это был невозможный план. Ужасающий. Но мне нужно было его услышать. Если бы я не знала того, что знаю теперь, я никогда бы не смогла выбросить это из головы. Я бы решила, что мой возлюбленный снова ушёл без меня, намереваясь в одиночку спасти меня и остальной мир. Эта мысль сгрызла бы меня заживо.

Теперь, когда я знала, что дело не в этом. Легче мне не стало. Если бы Кингфишер отправился выполнять какой-нибудь нелепый замысел, я могла бы броситься следом. А теперь я не имела ни малейшего понятия, где он и что делает, и от этого у меня всё внутри кипело, мать твою.

Над головой визжали чайки. Сотни их кружили в громадной колонне над утёсами. Порой одна вырывалась из вращающейся стаи и стремглав пикировала вниз, падая с небес, словно камень. Лоррет говорил, что так они ловят рыбу.

— Они всегда такие? — спросила я. — Такие шумные. И их так много?

Лоррет кивнул:

— Да. Всегда. Птицам плевать на войну, Саэрис. Им не важно, что прошлой ночью половина Иништара была стёрта с лица земли. Это их дом. Они думают только о том, чтобы защитить свои гнёзда и птенцов.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, обдумывая это. Не могла отвести взгляд от множества хлопающих крыльев. Их были сотни. Может, тысячи. Зрелище пробудило во мне нечто такое, чему я не могла дать имени. Это было похоже на воспоминание, замёрзшее под поверхностью ледяной реки и пытающееся найти трещину во льду, чтобы всплыть и вдохнуть воздух. Если бы я чуть сильнее надавила, то могла бы…

Лоррет выругался, выронив горсть камней.

— Шиаскар. Что ещё теперь?

Он смотрел налево, туда, где улица впадала в городскую площадь, и туда, где толпы сатиров маршировали к нам, размахивая всевозможным оружием.

Мечами. Кинжалами. У некоторых в руках были даже вилы и метлы. Их голоса заглушили визг чаек, когда они нахлынули на площадь.

Игра, что шла на площади, мгновенно прекратилась. Когда всё больше и больше сатиров входило в площадь, которые не проходили мимо и не направлялись дальше к утёсам, стало ясно, что пришли они именно к нам.

Коренастая женщина с чёрными, как вороново крыло, волосами, бархатисто-матовыми рожками и такими же чёрными мохнатыми ногами подошла к нижней ступеньке лестницы. Её ладонь лежала на рукояти меча, висевшего на поясе, клинок был такой длинный, что почти касался земли, пока она шла.

— Где он? — потребовала она.

— Прости, Галвинниан. Кингфишера с нами нет. И даже если бы был, он не виноват в случившемся, — сказал Лоррет, поднимая руки и указывая на разрушение вокруг.

— Не Кингфишер, — сказала она. — Забытый Король.

— Кто такой этот Забытый Король? — Я окинула взглядом толпу, пытаясь понять их настроение. Сатиров читать было сложно. Они были гордыми, серьёзными и с вспыльчивым характером, по крайней мере насколько я знала. Лоррет снова тихо выругался и неловко передёрнул плечами под доспехами, поднимаясь на ноги и выпрямляясь.

— Сейчас не время для распрей, Гал. Среди нас нет коронованных королей…

— Ах! Прекрати свои фейские увертки, Лоррет из Сломанных Шпилей.