Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

такой любовью и заботой, что это должно было согреть, но я ничего не чувствовала. Лучшие лекари колдовали надо мной, вливали зелья, восстанавливали магический резерв. Но мне было всё равно.

Мама заглядывала чуть ли не каждый час, гладила по голове, шептала что-то ласковое. Отец приходил реже, но когда приходил, подолгу молча сидел рядом. Они не дёргали меня новостями, не задавали вопросов, не требовали ответов. А я и не спрашивала ничего.

У меня не было сил. Не было желаний. В душе зияла дыра размером с Лакор, и никакая магия не могла её заполнить.

Я чувствовала себя мёртвой. Не физически — тело жило, дышало, даже двигалось, когда его заставляли. Но внутри не осталось ничего. Ни надежды, ни страха, ни боли... Только выжженная пустыня, по которой гулял ледяной ветер.

Магический резерв был в минусе. Я вычерпала себя до дна, до последней капли, отдала всё, чтобы Зигорра могла очистить Валтарию. Теперь мне, наверное, годы понадобятся, чтобы восстановиться. Если вообще восстановлюсь... Если вообще захочу.

Но я не хотела ничего. Меня накрыло полным безразличием ко всему.

— Кьяра, милая, — мамин голос вплыл в моё сознание, тёплый и ласковый, чуть взволнованный. — Ты уже оделась? Какая же ты у меня красавица!

Я медленно повернула голову. Беладонна стояла в дверях, сияя улыбкой. На ней было изящное голубое платье, волосы уложены в сложную причёску, а глаза лучились такой любовью, что у любого другого сердце растаяло бы. Я лишь моргнула.

— Пойдём, родная, — мама подошла, взяла меня за руку, помогла подняться. — Ты уже немного окрепла, лекари говорят, что вполне можешь перенести телепортацию. Пойдём, у нас для тебя есть кое-что важное...

Я не спросила, куда мы идем. Мне было всё равно. Куда скажут, туда и пойду... Хоть на край света, хоть в пропасть. Для этого надо просто переставлять ноги. Раз-два, раз-два.

Мы вышли из покоев, и к нам тут же присоединился отец. Фьюри Реймон-Родингер, кронпринц Лакорской Империи, высокий, статный, с короткими чёрными волосами и зелёными глазами, в которых сейчас плескалась тревога, прикрытая ласковой улыбкой. Он подхватил меня под другую руку, и мы пошли по бесконечным коридорам дворца.

— Прекрасно выглядишь, — тихо сказал он, чуть сжимая мою ладонь. — Мы с тобой. Всё хорошо.

Слова долетали до меня, но не задерживались. Пролетали сквозь пустоту, не находя отклика.

Телепортация была быстрой и мягкой, мы оказались на заснеженной тропинке, вдоль которой текла река. Где-то впереди, за поворотом, угадывались величественные очертания Лакорских гор.

Родители вели меня вдоль реки, что-то говорили, щебетали, но я не слушала.

В какой-то момент споткнулась: нога зацепилась за что-то, скрытое снегом, и я чуть не полетела вниз, но родители вовремя придержали меня с двух сторон.

— Осторожнее, милая, — мама погладила меня по руке. — Смотри под ноги.

Я посмотрела. А потом подняла голову и глянула вперёд.

Мы стояли у самых Лакорских гор. Величественных, огромных, уходящих пиками в самое небо. Но что-то было не так... Что-то изменилось.

Я нахмурилась, вглядываясь.

А потом до меня дошло.

Между горами... между ними был просвет. Огромный, широкий, словно кто-то гигантским топором разрубил горную гряду пополам, а по земле, из-за гор, текла река, она втекала в нашу реку, соединяясь, смешиваясь, и это было похоже на рукопожатие двух миров.

А потом я увидела белую лодку, в которой сидел какой-то человек.

Лодка плыла по реке, покачиваясь на волнах, медленно приближалась...

Я смотрела на человека и не могла понять, почему сердце вдруг пропустило удар. Почему в груди что-то дрогнуло, сжалось, а потом забилось быстрее? Почему пустота внезапно начала заполняться чем-то горячим, живым, настоящим?

Лодка подплыла ближе, и человек в ней поднялся во весь рост.

Ледяные доспехи, алый плащ, развевающийся на ветру. Серые волосы, убранные назад. Жёлтые глаза, которые смотрели только на меня. И улыбка — такая родная, такая любимая, такая невозможная...

— Лукас... — прошептала я, не веря своим глазам.

Лодка плыла. Он приближался. Улыбка на его лице становилась всё шире.

— Лукас!!! — закричала я, и этот крик вырвался из самой глубины, из той пустоты, которая только что была, а теперь заполнялась светом.

Я как будто очнулась после долгого сна, как будто вот только сейчас наконец-то проснулась. И рванула с места.

Забыла про родителей, про платье, про всё на свете... Подхватила длинные юбки, высоко задирая их, чтобы не мешали, и побежала. Побежала так быстро, как только могли нести ноги, по снегу, по льду, по камням...

Лукас стоял в лодке, протягивая ко мне руки, и я с разбегу прыгнула к нему с берега и влетела прямо в лодку, едва не перевернув её. Но Лукас поймал меня, прижал к себе, и я вцепилась в него мёртвой хваткой, боясь, что если отпущу — он исчезнет, растворится, как мираж...

Не помню, кто кому из нас первый впился в губы. Таким долгим, нежным, исцеляющим саму душу поцелуем. Лукас как будто пил мою боль, высасывал из меня пустоту, заполнял меня собой, своей любовью, своим теплом... Я чувствовала, как по моим щекам текут слёзы, но не могла остановиться, да и не хотела.

Сильные руки обнимали меня, прижимали к груди, пальцы скользили по моей спине, плечам, лицу, стирая слёзы, поглаживая и успокаивая.

Время для нас остановилось, не было ничего — только мы, только этот поцелуй и тихое покачивание лодки на волнах.

Я не знаю, сколько мы так целовались... Лукас оторвался от моих губ, только когда нам обоим стало не хватать воздуха. Его лоб прижался к моему, и мы дышали одним воздухом, смотрели в глаза друг другу и улыбались.

— Живой, — выдохнула я, всё ещё не веря.

— Живой, — подтвердил он, и его улыбка стала шире.

Лукас щёлкнул пальцами, не отрывая от меня взгляда. Вёсла поднялись сами собой и начали мерно грести, разворачивая лодку обратно — туда, откуда он приплыл.

В Валтарию.

Я только сейчас поняла это... Смотрела на просвет между горами, на реку, текущую через него, и осознание обрушилось на меня, как лавина.

— Я сделала это, — прошептала недоверчиво. — Прорубила проход...

— Ты сделала это, — Лукас поцеловал меня в лоб, в кончик носа, в уголок губ. — Ты спасла Валтарию, моя нежная ледяная фея.

Я всхлипнула, обхватила Лукаса руками за шею, спрятала лицо у него на груди, вдыхая его запах.

— Так боялась за тебя, — прошептала я.