Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

— Тш-ш-ш, — он поцеловал меня в макушку. — Всё хорошо. Я здесь. Я жив. И я больше никогда тебя не отпущу. Никогда, слышишь?

На борт лодки бесшумно опустилась белая сова: Сиринга устроилась на носу, сложила крылья и уставилась на нас своими огромными жёлтыми глазами. В её взгляде читалось что-то очень человеческое — облегчение, радость и лёгкая укоризна, мол, наконец-то вы, двое ненормальных, воссоединились!

Я улыбнулась ей сквозь слёзы.

— Рада вновь видеть тебя, Сиринга, — прошептала я.

Сова важно кивнула и отвернулась, делая вид, что рассматривает проплывающие мимо берега.

— Ой, а как же родители?

Я резко обернулась к ним. На берегу, далеко позади, стояли две маленькие фигурки. Мама и папа не пытались нас догнать, не кричали — просто стояли и смотрели. Даже на таком расстоянии я видела их улыбки.

— А родители?.. — растерянно спросила я.

— Они телепортируются позже, сразу во дворец. Когда закончат с валтарскими делами.

— В какой дворец?

— Во дворец Скааров, где состоится наша церемония бракосочетания. Пока мы доплывём туда неспешно на лодке, пройдёт достаточно времени. Мы успеем с тобой насладиться друг другом наедине.

— Наша... что?

— Церемония бракосочетания, — повторил Лукас, и его улыбка стала просто ослепительной. — Я жажду видеть тебя своей женой. И возражения не принимаются.

— А я и не возражаю, — прошептала я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Я тоже... жажду видеть себя твоей женой.

Прижалась щекой к его груди, слушая, как бьётся его сердце, потом подняла голову и добавила, прищурившись:

— Но я тебя покусаю.

— За что?! — искренне удивился Лукас.

— За отсутствие красивого предложения руки и сердца! — я ткнула его пальцем в нос.

Он рассмеялся, перехватил мой палец, поцеловал его.

— Но-но! Я просто собирался сделать его, пока мы плывём! Ты мне не дала!

— А если бы я отказалась? — я пыталась сохранить серьёзное лицо, но улыбка уже расползалась помимо воли.

— Тогда я бы сам тебя покусал! — Лукас притянул меня ближе и для убедительности легонько куснул за плечо.

— Ай! — я засмеялась, отбиваясь. — Это нечестно!

— Всё честно, — он обнял меня крепче, пряча лицо в моих волосах. — Всё честно, моя любовь.

Лодка медленно плыла по реке, где-то вдалеке кричали птицы, а Сиринга дремала на носу, изредка подёргивая крылом. Я сидела в объятиях Лукаса, слушала его ласковый шепот со словами о любви, сама шептала сущую околесицу влюблённой девушки, смотрела на проплывающие мимо берега и думала о том, как странно устроена жизнь...

Ещё несколько дней назад я была готова умереть от отчаяния. Еще совсем недавно я шла как зомби, не чувствуя ничего. А сейчас... сейчас была счастлива. По-настоящему, глубоко, до краёв.

— Ты сказал, что у родителей есть какие-то валтарские дела... А о чём речь? Или это секрет?

Лукас усмехнулся, и в его глазах заплясали лукавые искорки.

— Да какие уж тут секреты! И по правде говоря, дела будут не только у твоих родителей...

— Хм-м-м? — я насторожилась, не понимая, к чему он клонит.

Вместо ответа Лукас с загадочной улыбкой кивнул на небо.

Я посмотрела вверх.

И ахнула.

Небо над нами, со стороны Лакора, почернело. Нет, не от туч — от драконов. Их были сотни... Сотни огромных, величественных созданий, летящих клином, заслоняющих своими крыльями само солнце. Чешуя переливалась всеми цветами — золотая, серебряная, белая, изумрудная, и во главе этого клина летел дракон, которого я узнала бы из тысячи.

Чёрно-золотой, огромный, с шипастым гребнем и горящими глазами.

— Папа... — выдохнула я.

Фьюри Реймон-Родингер, кронпринц Лакора, вёл свою армию арханов.

— Они летят уничтожить всех ледяных грифонов, — тихо сказал Лукас. — И заткнуть ту прореху на изнанку мира, из которой они лезут. Навсегда.

— Навсегда... — эхом повторила я, глядя, как драконы проносятся над нами, заслоняя небо.

Один из них, самый крупный, сделал круг над нашей лодкой, и я готова поклясться, что это папа смотрел прямо на меня. А потом он взревел — торжествующе, победно, и унёсся в сторону Пустынных Земель, уводя за собой всю армаду.

— А после того, как они уничтожат всех грифонов, — продолжил Лукас, — они как раз и прилетят во дворец Скааров. На нашу свадьбу.

Глаза мои снова наполнились слезами, но теперь уже слезами счастья и облегчения.

— Валтария сегодня утонет в слезах радости, — прошептала я.

Лукас усмехнулся, притянул меня ближе и поцеловал в висок.

— Если уж этому миру суждено утонуть, то пусть он тонет в цветах нашей любви.

Я закрыла глаза, вдыхая его запах, слушая плеск воды и отдалённый рёв драконов. И думала о том, что всё правильно, всё так, как и должно быть.

Лодка медленно плыла по реке, соединяющей две страны. А впереди нас ждала целая жизнь.

Чтобы любить. Чтобы ссориться и мириться. Чтобы растить плоды нашей любви. Чтобы быть вместе.

Всегда.

_________

[примечание автора: очень советую вам послушать песню КАЙ И ГЕТЕРА «В цветах»; в моем воображении она идёт эдаким саундтреком к этому эпизоду...))]

[бонус 1] Ценители экстрима

[в момент падения Кьяры с рушащейся горы]

В тот момент, когда Кьяра, потеряв сознание, начала падать с огромной высоты, Лукас ещё не знал, что он успеет.

Он телепортировался в Лакорских горах серией коротких быстрых прыжков — каждый раз перемещаясь на несколько сотен метров между развалом расколовшихся гор, экономя драгоценные секунды. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели огнём, но он не мог остановиться. Он видел её — маленькую точку на фоне серого неба, стремительно приближающуюся к острым камням внизу.

Он не успеет... Он не успеет, боги, только не это, только не...

Когда до земли оставались считанные метры, когда Лукас уже готов был закричать от отчаяния, он увидел другое движение: с другой стороны, со стороны Лакора, от подножия гор, к падающей Кьяре бежал человек. Высокий, стремительный, он двигался с такой скоростью, что за ним оставался шлейф спрессованного снега. Его глаза — Лукас успел заметить даже на таком расстоянии — горели зелёным огнём.

Они добрались до Кьяры одновременно.