Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

— Зигорра, — прошептала я. — Ты мне нужна.

Она откликнулась мгновенно. Драконья сущность внутри меня взвилась, зарычала, и я позволила ей выплеснуться наружу — не в оборот, а в заклинание. Золотая энергия хлынула из моей груди, втекла в Арханский Лепесток, и тот преобразился.

Он перестал быть просто льдом. Он стал живым. Миллионы золотых искр вспыхнули внутри каждого лепестка, закружились, слились воедино, и передо мной предстал дракон. Энергетический, сотканный из света и магии, но настоящий. С глазами — жёлтыми, с вертикальным зрачком, в которых горела ярость тьмы, что спала во мне все эти годы.

На миг мне показалось, что эти глаза смотрят на меня с узнаванием. С насмешкой. С вызовом. И я поняла: это были глаза моего двойника из ледяной сферы. Только теперь они не были враждебны. Они были... послушны. Подчинены.

— С-с-сожри их вс-с-сех, Зигорра, — прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим.

Дракон взревел. Золотая молния пронзила небо, и Зигорра — та часть меня, что была моей тенью, моей силой и яростью — ринулась вниз, в толщу горы. Она прошла сквозь камень, как нож сквозь масло, и исчезла.

А я закрыла глаза... И запела.

Слова приходили сами, рождались где-то в самой глубине, и я не знала, откуда они. Наверное, это пела сама магия. Наверное, это был голос моих предков, арханов, что жили до меня*.

[примечание автора: категорично рекомендую вам на этом моменте сделать паузу и пойти включить песню polnalyubvi «Ледяная», слушать ее параллельно с чтением для лучшего погружения в атмосферу;)) эта песня очень остро ассоциируется у меня с этим эпизодом, я под нее писала эту главу]

Я пела заклинание и внутренним взором видела всё.

Видела, как Зигорра несётся сквозь толщу горы, разрывая камень, как она врезается в первое скопление червей, и те, даже не успев пискнуть, исчезают в золотом вихре. Она не просто убивала их — она пожирала. Поглощала... Превращала в ту самую энергию, что питала её саму.

Зигорра мчалась дальше, и я видела, как она огибает горные пики, пронзает ледники, ныряет в расщелины, о которых не знает ни одна живая душа. Везде, где копошилась эта мерзость, она оставляла за собой чистоту. Пустоту. С-с-смерть.

Она была прекрасна. Тысячи золотых лепестков, разлетевшихся в разные стороны, каждый из которых был смертоносным оружием. Они разрезали червей, впивались в них, высасывали досуха и не оставляли после себя ничего. Зигорра шла — я шла! — и оставляла за собой только чистый камень и лёд.

Время потеряло смысл. Час? Два? Пять? Сколько прошло? Я не знала. Я только пела и смотрела внутренним взором, как Зигорра вылетает к границе Валтарии с Пустынными Землями, туда, где стоит энергетический барьер, удерживаемый Светочами. Я видела их — бледных, измождённых девушек, что отдавали свои силы, чтобы защитить страну от грифонов. Я видела, как черви копошатся прямо под барьером, ослабляя его, питаясь его силой.

Зигорра врезалась в них с разгону. Барьер на миг вспыхнул ярче, и я увидела, как лица Светочей озаряются удивлением, а потом — облегчением. Груз, который они тащили на себе, вдруг стал легче. Намного легче.

Зигорра мчалась дальше. Она облетала всю Валтарию — огромную, необъятную страну, окружённую горами. Я видела каждый пик, каждое ущелье, каждую пещеру, где пряталась эта дрянь. И везде Зигорра оставляла после себя смерть.

Это было завораживающе красиво. Золотые лепестки, разлетающиеся в разные стороны, пронзающие камень, уничтожающие нечисть. Они танцевали в воздухе, переливались, искрились, и их танец был подобен северному сиянию — только смертоносному, очищающему...

Горы подо мной начали дрожать, не выдерживая магического резонанса.

Сначала слабо, едва заметно. Потом — сильнее. Снежные лавины срывались с вершин, с грохотом падали в пропасти, поднимая тучи снежной пыли. Камни сыпались сверху.

Но я не могла прерваться... Зигорра ещё не вернулась. Мне нужно было продолжать петь.

Горы дрожали всё сильнее. Это было похоже на вздох облегчения, будто сама земля выдыхала, освобождаясь от вековой ноши. Аномалии, что душили Валтарию, исчезали. Я чувствовала это каждой клеточкой тела. Воздух становился чище, магия — свободнее.

Зигорра приближалась... Я видела её золотой свет, чувствовала, как она несётся обратно, насытившаяся, уставшая, но довольная.

И вдруг гора подо мной исчезла.

Снег, камень, лёд — всё, на чём я стояла всё это время, превратилось в мелкую крошку и осыпалось вниз. Я не открыла глаз — не могла. Я всё ещё контролировала Зигорру, всё ещё вела её к себе.

И я падала...

Спиной вниз, в образовавшуюся пропасть, и ветер свистел в ушах, ледяной, пронизывающий. Но я не чувствовала страха. Было только одно — ожидание.

И в тот момент, когда я допела последнюю фразу, когда Зигорра врезалась в мою грудь, вернувшись, я открыла глаза.

Надо мной было небо. Чистое, синее, без единой тучки. Солнце слепило глаза... А подо мной была пустота.

Я выдохнула. Тяжело, облегчённо, устало. Прикрыла глаза.

И провалилась в темноту, продолжая падать в бездну.

Глава 44. Соединяя сердца

[несколько дней спустя]

Я сидела перед зеркалом и смотрела на себя, но как будто не видела.

В отражении была какая-то девушка в белом платье, невероятно красивом, расшитом тысячами крошечных кристаллов, переливающихся в свете магических светильников. Платье было с открытыми плечами, с прозрачными рукавами из струящейся ткани, оно делало девушку — меня — похожей на невесту... или на призрак. Лицо осунувшееся, бледное, под глазами залегли глубокие тени, а волосы, немного отросшие и растрёпанные, служанки сейчас пытались уложить в какую-то замысловатую причёску. Они суетились вокруг, что-то поправляли, подкалывали, приглаживали, но мне было всё равно.

Я смотрела в одну точку и ни на что не реагировала.

Служанки говорили что-то ласковое, успокаивающее, но их голоса долетали до меня, как сквозь толщу воды. Я кивала, когда от меня, видимо, ждали кивка, позволяла себя поворачивать, поднимать руки, одевать — как кукла. Потому что внутри была пустота.

Такая пустота, что, казалось, если я открою рот, оттуда вырвется только холодный ветер.

После падения в горах я провалялась в забытьи несколько дней. Сначала вообще ничего не соображала — просто тёмная тягучая пустота, в которой не было мыслей, не было боли, не было ничего. Потом память начала возвращаться — кусками, осколками, как разбитое зеркало. Как я оказалась в лакорском дворце — не помнила совсем. Наверное, меня нашли, принесли... Родители окружили меня