Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

Люди? Эти люди без нас — ничто! Без клана Валтур они давно были бы сожраны грифонами! Мы — их щит! Мы — их сила! Мы — их единственная надежда! И я не позволю какой-то поганой драконице разрушить то, что мы строили веками! Ты слышишь?! Не позволю! И если ты стоишь на моем пути, то тебе придется уйти!

Он усилил атаку на меня, я перешел уже в сплошную защиту, краем глаза видя, как Кьяра медленно поднималась из сугроба. Она была очень бледной, но она упрямо поднималась, стояла на коленях, опираясь руками о землю, и смотрела на Каледа. Её глаза — всё ещё жёлтые, с вертикальным зрачком — горели такой ненавистью, что, казалось, могли испепелить его на месте.

Она хотела сражаться, хотела защитить меня... даже под страхом смерти.

Это придало сил и вырвало из бездны отчаяния, в которую я уже начал было проваливаться.

Собрал всю магию, всю ярость от несправедливости, всю любовь к той, что сейчас пыталась встать за спиной Верховного Воеводы... Всё это я вложил в один мощный удар.

Ледяной смерч вырвался из моих рук чудовищным вихрем, в котором смешались осколки льда, снежная пыль и моя магия.

Калед даже не успел поставить щит, смерч подхватил его тело, оторвал от земли и с грохотом швырнул в каменную стену полуразрушенного здания.

Удар был такой силы, что стена треснула, и по ней побежали глубокие чёрные разломы. Калед, как сломанная кукла, сполз по стене вниз, оставляя на камнях тёмный след крови. Его голова безвольно мотнулась, глаза на миг закатились, из груди вырвался хриплый, булькающий звук. Он был жив, но оглушён на некоторое время. Каледа Скаара одним лишь вихрем не победить.

Я не стал ждать, пока он очнется, не стал тратить время на опутывание его чарами, просто немедленно бросился к Кьяре. Времени у нас было уже в обрез.

— Лукас... — прошептала она, когда я подхватил её на руки. — Что... что ты...

— Всё хорошо, — перебил я, прижимая её к груди, чувствуя, как бешено колотится её сердце. — Всё будет хорошо.

Я побежал, что есть мочи побежал, туда, где за руинами, на небольшой полянке воздух слегка шел рябью: телепортационное окно в Лакор было открыто. Оставалось только активировать его телепортационными чарами, что я и делал на бегу.

— Куда... куда ты меня тащишь? — Кьяра попыталась вырваться, но сил у неё почти не было.

— В Лакор, — ответил я, не сбавляя шага.

— Нет! — она дёрнулась сильнее, вцепилась в мою руку с неожиданной силой. — Я не оставлю тебя! Лукас, нет! Я не могу... я не...

Я остановился у самой границы воздуха, который шел рябью. Поставил Кьяру на ноги, но не отпустил, боясь, что она упадёт. Ветер трепал её короткие, взлохмаченные волосы, и они казались чёрными крыльями, готовыми унести её от меня.

— Уходи, — сказал я жёстко, глядя в её глаза. — Я не знаю, как защитить тебя на этой земле в нынешних условиях. Ты видела моего отца... За ним придут другие. Даже если его одного нейтрализовать — у него еще много последователей, которых могут тебе навредить. Ты погибнешь, Кьяра. Я не смогу тебя спасти. Уходи. Тебе нужно уйти.

— Но... — её губы дрожали, по щекам текли слёзы, оставляя на бледной коже влажные дорожки. — Но как же... Как же ты... как же... Мы?..

Я схватил её лицо в ладони и горячо поцеловал ее, поцелуем отчаяния, поцелуем прощания, в который я вложил всё, что не успел сказать. Всю любовь, что переполняла грудь до краёв. Всю боль от предстоящей разлуки. Весь страх за неё. Всю надежду, что когда-нибудь... когда-нибудь...

Её губы были солёными от слёз и сладкими, как сама жизнь. Я целовал их жадно, отчаянно, пытаясь запомнить этот вкус навсегда — на то неизвестно насколько долгое время, что мне предстояло прожить без неё. Мои пальцы скользили по её щекам, стирая слёзы, которые текли без остановки, я чувствовал, как дрожит её тело, как она вцепляется в меня, не желая отпускать.

Мир вокруг перестал существовать. Не было ни ветра, ни снега, ни разрушенных стен, ни смерти, ни боли. Были только мы. Только этот миг. Только этот поцелуй — последний, вырванный у безжалостной судьбы.

Я оторвался от неё, когда понял, что ещё секунда — и я не смогу её отпустить.

— Я очень сильно люблю тебя, Кьяра, — прошептал, глядя в её огромные, полные слёз глаза, в которых отражался мерцающий свет открывшегося телепортационного окна, и это было похоже на звёзды, падающие в бездну. — Именно поэтому — отпускаю.

И прежде чем она успела что-то сказать, я резко толкнул её в грудь, и Кьяра влетела спиной в телепортационную воронку

— НЕТ! — её крик разорвал тишину, ударил по ушам, вонзился в сердце раскалённым ножом. — ЛУКАС!!!

Воронка вспыхнула ярче, а потом резко схлопнулась. Телепортационное окошко между странами закрылось. Осталось только пустое, запорошённое снегом место, где только что стояла Кьяра. Только ветер, завывающий в развалинах. Только моё сердце, разорванное в клочья.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на пустоту. Снежинки падали на лицо, таяли на горячей коже, смешивались с чем-то влажным, что текло по щекам. Я не знал, слёзы это или растаявший снег. Да и какая разница?

В груди разверзлась ледяная пустота. Холодная, бескрайняя, как сами Пустынные Земли. И в этой пустоте не было ничего — ни боли, ни страха, ни надежды. Только тишина.

Сзади раздался рёв, и я обернулся.

Калед, шатаясь, поднимался на ноги, его лицо было залито кровью, но он упрямо шёл ко мне.

— Ты... — прохрипел он, его пальцы уже светились смертоносным светом, магия пульсировала на ладони, готовая выплеснуться. — Ты заплатишь... за всё... щенок...

Время словно замедлилось, в который раз за последний час. Я видел, как его рука тянется ко мне, как магия наливается жёлтым, как снежинки, попавшие в зону действия заклинания, мгновенно превращаются в ледяную пыль. Я видел его перекошенное ненавистью лицо, его разбитые губы, шевелящиеся в беззвучном проклятии.

Но на этот раз я был быстрее.

Моя рука метнулась вперёд, и ладонь, светящаяся холодным жёлтым светом, коснулась лба Каледа Скаара.

Мгновение... Одно-единственное мгновение, растянувшееся в бесконечность...

Я видел, как его глаза расширяются, как зрачки, только что полыхавшие безумным огнём, застывают, превращаясь в лёд, как последнее облачко пара вырывается из его приоткрытого