Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

— ...таким образом, заговор «Ястребов» раскрыт полностью, — голос Лукаса звучал ровно, бесстрастно, как будто он докладывал не о предательстве отца и гибели десятков людей, а о погоде на границе. — Основные участники заговора либо ликвидированы при попытке сопротивления, либо взяты под стражу и ожидают суда. Допросы продолжаются, но, судя по первым показаниям, сеть «Ястребов» была глубже, чем мы предполагали. Чистка клана Валтур займёт ещё несколько дней.

Император кивнул. Много крови пролилось за последние два дня. Он был беспощаден к предателям: приказы о казнях подписывались один за другим, и ни один не вызывал в нём сомнений. Тот, кто предаёт свою страну ради власти, не заслуживает пощады.

— А что с теми адептами? — спросил император. — Ну, с теми из клана Дисгард, что участвовали в Турнире вместе с Ее Высочеством Кьярнеттой Реймон-Родингер.

Лукас на мгновение замер. При упоминании этого имени что-то дрогнуло в его лице, но он быстро взял себя в руки.

— Они спасли меня, дядя, — ответил он, и в его голосе послышалась тёплая нотка. — Без их помощи я бы не выстоял. Они будут приняты в клан Валтур. Сейчас идёт подготовка к официальной церемонии, но пока что я занят наведением порядка в клане, так что церемония подождёт.

Император снова кивнул, в его глазах мелькнуло одобрение. Он хорошо знал этих адептов, так как видел всё, что происходило на Турнире. Видел, как они сражались, как рисковали, как вернулись, чтобы спасти Лукаса, хотя могли бежать к финишу и получить призовое место. Такие люди были нужны Валтарии.

— Хорошо, — сказал император. — Решение верное. Эти дети заслужили место среди нас. Что насчет адепта Морвенны? Скользкая девушка.

— Она дала мне магическую клятву, она не предаст, — уверенно произнес Лукас. — Она признает, что была перебежчицей, что участвовала в покушении на мою жизнь ради личной выгоды, заявляет, что готова принять заслуженное наказание. Считаю, что она свою вину полностью искупила на Турнире. Именно она повлияла на команду клана Дисгард, чтобы они вернулись помочь Ее Высочеству Кьярнетте Реймон-Родингер. Тем самым они помогли и мне, вовремя совершив отвлекающий маневр противника. Я это ценю и считаю, что каждый член команды из клана Дисгард заслуживает награду.

— Я отдал распоряжение пересмотреть официальные результаты Турнира и присвоить этой команде призовое третье место. В сложившихся новых обстоятельствах, всё это, конечно, мелочь для них, но полагаю, что мелочь будет приятная. Статусная. Ребята сломали все шаблоны клана Дисгард, они заслужили.

Лукас кивнул, но не спешил уходить. В его позе чувствовалось напряжение, которое не имело отношения к военной выправке. Он мялся, словно не решаясь задать вопрос, который жёг его изнутри.

Император заметил это. Он ждал.

— Дядя... — Лукас, наконец, поднял глаза. — Я хочу спросить...

— Спрашивай.

— Когда... — Лукас запнулся, сглотнул и продолжил, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Когда между Лакором и Валтарией возникнет следующее телепортационное окошко?

В кабинете повисла тишина.

Император медлил. Он смотрел на племянника, и в его жёлтых глазах читалась горечь.

— Через год, — тихо произнёс он наконец.

И снова тишина. Только более гнетущая.

Через год.

Целый год.

Лукас стоял неподвижно. Его лицо не изменилось, ни одна мышца не дрогнула, ни один мускул не напрягся. Но глаза... глаза его как будто опустели. Погасли... Стали похожи на два куска льда, в которых никогда не было жизни.

Он молча кивнул: один короткий, резкий кивок.

Потом поклонился в пояс — низко, как требовал этикет, но в этом поклоне чувствовалась не почтительность, а скорее желание скрыть лицо, спрятать то, что на нём было написано.

— Я понял, Ваше Величество, — его голос звучал ровно, но мёртво. — Если позволите, я пойду. Дела клана не ждут.

Император открыл рот, чтобы что-то сказать, чтобы хоть как-то облегчить эту боль, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Что год пролетит быстро? Что всё будет хорошо? Ложь. Всё это была ложь, и они оба это знали.

Лукас выпрямился, развернулся и медленно направился к выходу, его шаги гулко отдавались в тишине кабинета. Он уже почти дошёл до двери, когда весь дворец содрогнулся. Стены кабинета задрожали, с потолка посыпалась мелкая крошка, картины на стенах жалобно звякнули. Где-то внизу, в коридорах, послышались испуганные крики.

Лукас замер на месте, резко обернувшись. Его рука мгновенно потянулась к поясу, где висел меч. Император вскочил с кресла, его глаза полыхнули жёлтым.

— Снежная Буря? — выдохнул Лукас, прислушиваясь. — Вторая за неделю?

— Нет... — император тоже прислушивался, но сирена, которая всегда выла перед бурей, молчала.

И главное — он не чувствовал приближения грифонов. Никакой магии Пустынных Земель, никакой потусторонней вони, которая всегда предшествовала нападению тварей.

Саликиды за его спиной переглянулись, их лица выражали тревогу и недоумение.

— Что это было? — спросил один из них. — Землетрясение?

Император, не отвечая, быстро подошёл к окну, выходящему на запад, туда, где за далёкими горами начинался Лакор. Он всмотрелся вдаль, и вдруг его лицо изменилось.

Челюсть отвисла, глаза расширились до невозможности. Он замер как вкопанный, и из его груди вырвался только потрясённый шёпот:

— Не может быть...

— Что там? — Лукас рванул к окну, оттолкнув одного из саликидов, и замер рядом с императором.

То, что он увидел, заставило его сердце остановиться.

— Это же... — выдохнул император, не веря своим глазам и не сводя глаз с гор.

— Кьяра! — воскликнул Лукас.

Он рванул с места быстрее ветра. Распахнул дверь кабинета и заорал в коридор, где маялись в ожидании его бойцы:

— Ко мне! Немедленно! Телепортация к Лакорским горам! Живо!

Его голос эхом разнёсся по коридорам дворца, и через секунду там началась суматоха — топот ног, звон оружия, отрывистые команды.

Лукас умчался, даже не оглянувшись на императора.

А Гидеон Скаар остался стоять у окна. Он смотрел на открывшееся перед ним величественное зрелище, и на его губах медленно, неуверенно, но всё же расползалась счастливая, почти детская улыбка в предвкушении рассвета Валтарии.

***

[ранее; Кьяра; сразу после расставания с Лукасом]

Я так сильно сопротивлялась телепортации, не желая покидать Лукаса, что меня выплюнуло не в Лакоре, а где-то в горах.

Это больше было похоже не на телепортацию, а скорее на то, как если бы меня пропустили через мясорубку, а потом выкинули ошмётки в самое негостеприимное место на свете.