Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Ну ты-то точно медведица, а вот брата бы посмотреть.

— Его уже нет, — коротко и сухо ответила Лирка.

Брови мастера приподнялись, но уточнять он не стал.

— Сынишка вроде у тебя тоже крепкий.

— Бабушка, у которой мы жили на заставе, смогла понять, что он не медвежонок. Она и научила, как смотреть за ним и что делать.

Господин Наэш помог больше. Его знания о переменчивых химерах были обширнее и глубже.

Мастер Илиш задумчиво почесал подбородок. Спрашивать, почему Лирка скрывала зверя сына, он даже не подумал. Таких химер, как он, опасались и сторонились. Воспитываемый в семье Вотых, Илиш долгое время этого не понимал, а когда выпорхнул из волчьего гнезда, в полной мере осознал. С переменчивыми химерами всё было куда сложнее из-за их способности менять облик или даже перенимать чужое лицо. И ладно, если ты представитель одного из двух благородных семейств — Ха̀рый или Сошло̀, — к выходцу из простого народа, который сам не помнит, кто его предки, отношение будет настороженным и напряжённым. Переменчивые всегда находятся под пристальным вниманием, и, если рядом совершилось преступление, их редко обходят, потому что они часто уходят в бандиты. Так что есть предусмотрительные граждане, которые считают, что переменчивых химер лучше душить в детстве, чтобы избежать проблем в будущем.

— Он что-то умеет?

Лирка растерянно на него посмотрела.

— Помимо того, что подстраивается под твоего зверя.

— Нет, — уверенно отозвалась женщина. — Но он же ещё маленький. Ему до достижения возраста стабильности лучше не пытаться даже пробовать. Так ведь?

К семнадцати-двадцати годам у переменчивых химер наступает период, когда организм стабилизируется и обороты уже не причиняют вреда. С этого возраста уже можно пытаться развивать способность к изменению, которой может и не быть.

Род Харый, из которого вышла бывшая жена господина Наэша, относился к переменчивым химерам, но они почти ничего не умели. Только зверь принимал определённый облик, брал себе форму. Внешность разумной половины они не могли менять. Ну почти не могли. Тот самый Иргад-Деший, благодаря зверю понимавший саму суть изменений, смог добиться того, чтобы магией менять облик двуногой ипостаси. Его же зверь имел весьма ограниченные способности к изменению. Однажды выбрав определённую форму, в дальнейшем он мог менять только передние лапы, голову и хвост.

А вот в роду Сошло способность к изменению проявилась очень ярко. Собственно, из-за этой семьи отношение к переменчивым химерам стало настороженным. Когда-то их предки знатно наследили, своими интригами подведя страну к порогу войны с Давриданией. Они публично раскаялись, а их потомки начали носить татуировки на лице, чтобы уже никто из них не мог обмануть окружающих своими изменениями.

Видимо, братья-химеры, гулявшие по северо-востоку Салеи три с половиной тысячи лет назад, имели отношение к семье Сошло, потому что их потомки обладали весьма впечатляющими способностями к изменению внешнего вида как двуногой ипостаси, так и зверя.

— Не самые удачные карты тебе выпали, — не очень искренне посочувствовал мастер. — Но жить с этим можно и очень даже неплохо. Твоему Ханёну хорошо было бы пообщаться с другими химерами. Таскай его почаще с собой в школу, буду на него посматривать. Пригляд ему не помешает. Да не напрягайся! Не буду я раскрывать вашу маленькую семейную тайну. По крайней мере пока. Вот если он вырастет и бандитом станет…

Из мастерской раздался грохот, сменившийся испуганной тишиной. Лирка вскочила, но мастер остановил её властным взмахом руки.

— Мужчины сами разберутся, — и зашагал к двери.

Некоторое время женщина прислушивалась к тихому разговору в мастерской, потом отошла к открытому окну. Разговор с мастером о Ханёне оказался не таким уж страшным, хотя в коленях всё же мякла противная слабость. Но то, что одна из трепетно хранимых тайн вот так случайно раскрылась, вызывало досаду. Поэтому Лирка и не хотела возвращаться в Жаанидый. Слишком много пытливых глаз.

Прислонившись спиной к стене у окна, Лирка сложила руки на груди и прикрыла глаза. Прошла половина дня, а она словно поле пахала. Все мышцы дрожали, а мысли путались. Накрывала лёгкая паника, и хотелось схватить Ханёна в охапку и сбежать из столицы. Где там господин Наэш и Иррес? Их утешающих слов очень не хватало.

От открытого окна тянуло жаром и изредка прилетавшим прохладным ветром. Он оглаживал вспотевшие виски, припечённую солнцем шею и ласково шевелил кудри. Лирка позволила себе ненадолго отдаться безмятежности и насладиться лёгкими, успокаивающими прикосновениями.

Раздавшийся за спиной тихий шорох, а также прогиб подоконника, отдавшийся дрожанием в поясницу, стал для неё неожиданностью. Прохлада резко иссякла, жара усилилась. Кожа покрылась мурашками от ощущения, что кто-то склоняется к ней. Прежде, чем Лирка рванула вперёд, уха коснулись тепло дыхания и ехидный шёпот:

— Думала сбежать от меня?

Колени подломились, и Лирка тяжело привалилась к стене, едва удерживаясь, чтобы не съехать по ней. Сердце забарабанило в грудь, придавило лёгкие и сдавило горло. Казалось, что оно разрослось до невероятных размеров и готово вырваться наружу.

Над головой раздался шелест, не открывшая глаза женщина поняла, что чья-то рука опёрлась на стену.

— Где он⁈ — Лирка узнала в недовольном крике голос Саврия.

Похоже, Сильнейший сбежал от своего сопровождения. Словно подтверждая её мысли, мужчина тихо рассмеялся, зашевелив дыханием короткие волоски на шее.

— А я всего-то хотел сказать пару слов, — издевательски пропел хайнес. Голос его звучал так близко, будто оборотень стоял прямо перед ней и прижимал её к стене, закрыв все пути отступления. — Хотел попросить тебя быть бдительнее и не очень-то доверять этому хлыщу. Не нравится он мне. Он ещё тогда выглядел одержимым тобой.

Лирка сглотнула и ничего не ответила.

— Прошло столько лет, а он всё ещё тебя не забыл, — продолжал господин. — Такой срок может выдержать или сильная настоящая любовь, или зависимость. И одиннадцать лет назад его чувства на любовь похожи не были.

— Э-это не моя вина, — наконец выдавила женщина.

— А я тебя и не виню, — вкрадчиво протянул Сильнейший. — Я предупреждаю. Ты юна, не искушена, а я не хочу потом объясняться с твоей дурной подругой.

Дурной? А когда-то он за ней ухаживал.

— Спасибо за заботу, — Лирка наскребла остатки смелости. — Но это моё дело, верно?

И, открыв глаза, повернула голову, чтобы посмотреть в глаза хайнеса.

Только она не учла, что тот мог находиться так близко. Ещё и сидел на корточках на подоконнике, склонив голову к левому плечу. Её сухие потрескавшиеся губы мазнули по его улыбке, нос столкнулся с носом, и Лирка на секунду замерла, в ужасе распахнув глаза, ощущая