Фейридейл - Вероника Ланцет

Но поразительнее всего то, что оно не пустое. Кто-то сидит в кресле и мерно раскачивается на нем.

Когда мы проходим вперед, Амон встает передо мной, принимая оборонительную позу.

– Эй! – окликаю я, пока мы осторожно обходим кресло.

По мере приближения я все отчетливее вижу черты сидящего человека. Это женщина с посеребренными волосами и безмятежным лицом, почти не тронутым морщинами, несмотря на преклонный возраст.

– Мэм, с вами все в порядке? – осторожно спрашиваю я, изза ее истошных криков беспокоясь, что ей может быть плохо.

Но зачем? Зачем Авелю запирать ее здесь? Она его бывшая любовница или что-то в этом роде? По возрасту вполне подходит.

– Дарси, стой, – хрипло произносит Амон, останавливаясь перед незнакомой женщиной, и вытягивает руку, чтобы удержать меня.

– В чем дело? – Я хмурюсь.

Незнакомка медленно поднимает голову, чтобы посмотреть на нас. У нее глаза глубокого синего оттенка, а на ресницах блестят слезы. Стройная фигура кажется еще меньше из-за небольшого веса.

Боже, с какой целью Авель держал ее в плену?

– Ты… – Амон тут же замолкает, и у него на лице отражается неверие.

– Наконец-то вы здесь, – хрипит женщина скрипучим, измученным голосом.

– В чем дело? Кто это? – нетерпеливо спрашиваю я, потому что Амон, кажется, узнает ее.

– Но это же невозможно. Как такое могло случиться… – шепчет он, глядя на нее словно на привидение.

– Амон? Ты меня пугаешь…

– Ты не… помнишь меня… мамочка? – Женщина поднимает на меня взгляд и расплывается в нежной улыбке.

Я замираю, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться в груди.

– Не может быть… – Я осекаюсь, потрясенная до глубины души. – Лидия? – с трудом выдавливаю ее имя.

Когда она слегка кивает, по моим щекам начинают ручьями катиться слезы, которые я не в силах сдержать.

– О боже, нет, – шепчу я и протягиваю руки, чтобы обнять ее и прижать к своей груди. – Моя Лидия, это правда ты. – Я медленно покачиваюсь вместе с ней, не контролируя нахлынувшие чувства.

Амон обхватывает меня сильными руками, заключая нас обоих в крепкие объятия.

– Поверить не могу, что все это происходит на самом деле, – шепчет Амон отрывистым голосом, и я поворачиваю к нему голову, замечая, что он тоже плачет.

Мы стоим в такой позе целую вечность, не в силах вымолвить ни слова, и только обнимаем друг друга.

Боже, это Лидия? Как такое возможно?

Но, несмотря на тысячи вопросов в голове, мое сердце знает, что это правда.

Когда я обнимаю ее, вновь прижимаю к себе, меня наполняет невыразимое тепло. И я чувствую, будто переношусь в прошлое, когда она была совсем малышкой, когда мир оставался прекрасным местом, а мы еще были семьей.

В конце концов мы размыкаем объятия, и когда я отстраняюсь от нее, мое сердце снова начинает болеть.

– Что случилось? Как ты здесь оказалась? – спрашиваю я.

Амон изо всех сил пытается взять себя в руках, вытирая слезы и тяжело дыша.

– Авель, – отвечает она, и я понимаю, что ей трудно говорить. – Он не… позволял мне… умереть.

– Но как?

Она делает глубокий вдох.

– Заклинание… ожерелье, – с трудом выговаривает Лидия, а потом медленно объясняет, что Авель использовал ожерелье для заклинания некромантии, из-за которого она оказалась в лимбе в тот самый миг, когда была при смерти. Она застряла в бесконечной агонии: постоянно умирала, но не могла окончательно перейти в мир иной.

– Бог ты мой, – выдыхаю я, осознавая всю чудовищность происходящего.

Она пребывала в таком состоянии годами. Десятилетиями.

– Проклятье, надо было пытать этого гребаного мерзавца, – взрывается Амон, что совсем для него нехарактерно. – Он должен был мучиться и страдать. Проклятье!

– Но почему? Зачем он это сделал?

– Ему… нужны были… предсказания. – Лидия сглатывает. – Он… хотел… будущее.

– Он хотел, чтобы ты помогла ему заполучить силу Амона, не так ли?

Она кивает.

– Ему было недостаточно убить брата. Так он еще и поработил собственную сестру, чтобы мучить ее вот так годами… Боже мой, кто на такое вообще способен? – выкрикиваю я, совершенно не понимая, как кто-то может быть таким жестоким.

– Я… не говорила… ему, – кашляет она. – Я… помогала… тебе.

Ее губы медленно растягиваются в довольной улыбке, и до меня доходит, что Лидия присматривала за мной с самого начала – помогала нам обоим, оставляя маленькие подсказки то тут, то там.

– Ты знала, – шепчет Амон. – Знала, что это случится с тобой, но ничего мне не сказала. Черт возьми, Диди, ты знала!

Она слегка качает головой.

– Я… должна была… чтобы… будущее… стало… будущим.

– Что ты имеешь в виду? – Я хмурюсь.

– Чтобы… вы… жили, – кивает Лидия, и ее улыбка становится еще шире. – Я… помогала… чем могла.

– Лидия… – Я замолкаю, не в силах поверить, что она пожертвовала собой ради нас.

– Не… доверяй… им, – говорит она и даже умудряется подмигнуть.

Мои глаза расширяются от удивления.

– Это была ты. Боже мой. Лео Пирс. Это была ты, – шепчу я.

Лидия кивает.

– Все… что… могла.

– Спасибо тебе, – благодарю ее от всего сердца. – Я бы никогда не позволила тебе пожертвовать собой ради нас, но спасибо, Диди. – По ее щеке скатывается слезинка, и я смахиваю ее большим пальцем. – Я люблю тебя. Мы оба так сильно тебя любим, – шепчу я, едва сдерживая рыдания.

– Знаю. Я… тоже… люблю… вас.

Она смотрит на нас с Амоном, и ее лицо озаряет самая прекрасная улыбка на свете. И даже сквозь пелену слез она кажется ярче солнца.

– А… сейчас… я… хочу… – она замолкает, с трудом сглатывая, – умереть.

– Что? – Я резко вскакиваю.

Амон крепко держит меня, не давая упасть.

– Она жила на грани смерти, любимая. Все это время ее душа стремилась туда, но ее не пускали. Это подарит ей покой.

– Диди, – шепчу я, взглядывая в ее лицо и замечая глубокую усталость.

Как я могу отказать ей в такой просьбе?

Мое сердце обливается кровью из-за того, каким коротким оказалось наше воссоединение, но я знаю, что ее время уже истекло, что ей пора обрести покой.

Я смотрю на нее, отчаянно не желая верить, что обрела ее только для того, чтобы потерять… Снова.

– Пожалуйста, – шепчет Лидия, и это отрывистое слово едва не уничтожает меня изнутри.

– Как? Скажи нам как. – Я опускаюсь перед ней на колени и беру ее руки в свои. – Как нам сделать это?

– Папа, – она смотрит на Амона, – это… должен быть… ты.

Амон с трудом кивает.

– Вы… сделаете… это, – добавляет Лидия, глядя на нас обоих. – Вы… вернетесь… в… Аркгор.

Я хмурюсь, не представляя, о чем она говорит, но не перебиваю ее.