Праздник по обмену - Яна Ясная

Папа к заверениям присоединяться не стал, только согласно покивал:

– Да-да. Радость моя, я подам сладкое?

На сладкое был пирог – Васькин любимый. Из сдобного пышного теста, с начинкой из яблочного повидла. Значит, Лошадевы о приезде предупреждали заранее и мама готовилась с утра. Мама опустила на стол вазочку с конфетами, а папа разлил по кружкам чай, и Юлек, который все это время ерзал на руках у Димки во все стороны, взликовал и целенаправленно потянулся к кипятку. Церька сидел возле папиного стула и пристально гипнотизировал стол, местом своей дислокации выдавая, кто тут самое слабое звено.

Семейный обед шел своим чередом.

– Ив, так вы иностранец? – Васька высидела молча минуты три. – Вы очень хорошо знаете русский язык!

Ив иронично улыбнулся:

– Хотелось бы принять этот комплимент на свой счёт, но, увы, моя заслуга здесь минимальная… Кстати, вы очень интересно используете речь! Если вы не возражаете, я бы хотел задать вам несколько вопросов!

Лицо у Иверина в этот момент было настолько… благожелательно-невинное, что я начала подозревать подозрительное: что этот паршивец отлично знает, какое эффект произносят его вопросы, особенно когда он выстреливает их обоймами.И что сейчас дорогой сестрице аукнутся её шуточки: и про инвалида, и все остальные.

Василиса с Димкой Иверина знали меньше, чем я (на целых полдня, хехе), и потому подвоха не почувствовали, благосклонно согласились.

– О, это чудесно! – Ив фонтанировал энтузиазмом. – Почему Варвара – это одновременно Барбара, я, в принципе, понял. Но почему Барби – это только красивая Барбара? Или вот Василиса – понятно, почему она Базилевса: это разные формы одного имени в разных странах, да? Но почему она при этом василиск, который монстр и страшное чудовище? А василиск – это любая Василиса, иди только красивая?

Димка стрельнул взглядом в жену ненавязчиво, но очень грамотно отодвинулся со стулом от нее чуть дальше.

Папа сделал вид, что он поперхнулся кусочком пирога и закашлялся.

Сестрица свирепо раздувала ноздри, а я… Я, кажется, смотрела на Иверина влюбленными глазами.

Нет! Не-е-ет, как бы не закончилась этот визит и как бы не проедала мне за него плешь сестра – я не зря привезла сюда Иверина!

Жизнь, черт возьми, прожита не зря!

Снежана

Поверить в происходящее все еще получалось с трудом.

Я провела в магическом мире, который, как выяснилось, назывался Тилорь, уже четыре дня, и… удивительным образом чувствовала себя здесь как дома. Как будто действительно просто поехала в другой город, посмотреть на достопримечательности. А достопримечательностей здесь хватало!

Начиная от достопримечательного соседа и заканчивая волшебством на каждом углу.

Уже на второй день, пока Кей отсыпался после службы (именно его ночной работе и я должна быть признательная за явление мне сонного и пижамного оборотня в первый день!), я рискнула выбраться из дома самостоятельно. И это оказалось совсем не страшно.

Выданная агентством карта разворачивалась при необходимости в 3D проекцию и высвечивала подсказки об интересных местах. Положенных мне денег хватало на то, чтобы купить еды. В путеводителе и памятке значилось, что иномирные путешственники из немагических миров не имеют права вывозить какие бы то ни было магиесодержащие предметы, поэтому от идеи прихватить домой какой-нибудь артефактик на память пришлось отказаться.

С фотографией тоже не задалось – мой телефон здесь не то что не ловил, а в принципе не включался. Кей объяснил, что в магических мирах технологии развиваются иначе из-за иных законов физики, и поэтому привычные в нашем мире вещи здесь не работают, но…

Совсем не это я себе представляла, когда девушка Авелина честно предупреждала меня о проблемах со связью!

Я в принципе смирилась с тем, что унести с собой обратно кусочек волшебства не получится и просто жадно впитывала то, что видела. Даже если это сон. Даже если я умерла, даже если у меня затяжная галлюцинация, все равно это все было просто восхитительно и по-настоящему зимне-сказочно, и я отказывалась страдать и впадать в панику.

Единственным, что меня действительно огорчало, была невозможность написать Ватрушке.

На самом деле, хоть я и срывалась в поездку с мыслью, что вот и прекрасно, проведем НГ каждая сама по себе, в глубине души я все-таки надеялась, что, может, в процессе мы помиримся, и она даже приедет тоже в Ярославль и мы будем гулять по городу вместе, вместе отпразднуем мой день рождения, а затем и Новый Год…

И вообще она же там, наверняка, с ума сходит. Даже если таинственный Иверин, в чьей квартире я поселилась, ей все и объяснил.

А если он ее там обижает, то я на него тут потом полицию натравлю!

Хотя Фуфелька заверила меня, что у Иверина очень много недостатков (среди основных – неумение правильно ухаживать за такими замечательными совами, как она), но девушек он не обижает.

Впрочем, не великих он умов, этот Иверин, если не может правильно ухаживать за говорящими совами! Все же просто: я ей сердечки – она мне право называть ее Фуфелькой, потому что о Фу-фу-фу помноженное на Иммакулату Корделию я все зубы обломаю.

В общем первые дни я просто жадно впитывала в себя новый мир, великолепно проводила время с Кеем, стараясь все же не хвататься за него, как за поручень в трясущемся автобусе. Лучшего гида я бы даже за деньги, наверное, не нашла, не говоря уже о том, что за еду! Ну а что, все честно – он напоил меня айтилем (вкуснота, между прочим, невероятная, глинтвейн но не глинтвейн!), а я накормила его драниками, а еще пообещала селедку под шубой.

Но сегодня утром, когда я проснулась и поняла, что у меня день рождения, а рядом нет даже никого, кто об этом бы просто знал, не говоря уже о лучшей подруге, с которой мы последние четыре года были фактически неразлучны – меня накрыло.

А ведь есть не только подруга… а остальные друзья? А родители?

Меня вдруг прошиб холодный пот.

Мне ведь будут звонить. А я как в той песне – вне зоны доступа, мы не опознаны…

Ой мамочки, что будет!

Я подскочила в кровати.

– Фуфелька!!!

– Ну чо ты опять орешь? – недовольно отозвалась сова, дремавшая на шкафу, не открывая глаз.

– У меня проблема!

– Правильно говорить: “я проблема”, – проворчала неблагодарная пернатая.

– Нет, ты не понимаешь! – возмутилась я, заламывая сцепленные в замок руки.

– Конечно, ты же не объясняешь, просто бегаешь и вопишь, – сова соблаговолила открыть