Праздник по обмену - Яна Ясная

у меня сейчас не было сил вдаваться в подробности земных ритуалов (особенно при том, что я понятия не имела, почему мы зажигаем свечки, чтобы их задувать). Вообще ни на что не было сил, тоска по дому подкралась незаметно, набросилась и проглотила меня в один присест.

Матрас слегка качнулся, а волосы взметнуло воздухом – Фуфелька взлетела. Наверное, решила убраться подальше от источника шума.

Все меня броси-и-или-и-и-и…

Через какое-то время рыдать не осталось сил.

Я еще полежала в обнимку с подушкой, шмыгая носом, обессиленная и по-прежнему совершенно несчастная.

Надо бы все же встать.

Покормить Фуфлю.

Самой, может, поесть…

Подумала я, и осталась лежать, бездумно глядя, на мерцающие за окном гирлянды и чувствуя, как новый виток рыданий подкатывает к горлу.

И в тот момент, когда я уже собиралась им воодушевленно предаться – раздался звонок в дверь.

Теоретически только один человек, то есть не человек, мог звонить в эту дверь!

Я подскочила на кровати и панически посмотрела на стоящие на прикроватной тумбочке часы – зависшая над деревянной подставкой луна с цифрами – неужели я почти целый день провалялась?

Нет, еще рано! Мы договаривались встретиться во второй половине дня, когда оборотень хорошенько выспится… он говорил, что у него сегодня последний день ночных дежурств и потом будет отпуск.

А может это не он тогда?

Мало ли кто может звонить в дверь хозяину этой квартиры!

Звонок повторился, а следом за ним раздалось развеивающее сомнения:

– Сне-еж? Открой, пожалуйста!

Кейран!

Ой, мамочки, а я в таком виде!

– Сейчас, я не одета! – крикнула я не пойми зачем, просто, чтобы как-то объяснить задержку, почему-то покраснела, осознав, что крикнула, и метнулась в ванную.

А-а-а! Физиономия опухшая, глаза красные, тушь потекшая, вид несчастный и побитый.

Я торопливо плеснула воды в лицо, удалила тоником остатки испорченного макияжа.

Лицо стало еще более несчастным.

Губы снова затряслись, ну и вот что прикажете делать?

А ничего… и я поплелась открывать дверь, уверившись, что сбежавший от ужаса при виде меня оборотень будет прекрасным завершением отвратительного дня.

В открывшемся проеме в первую очередь обнаружился не Кей, а огромный букет цветов. Абсолютно незнакомых, но совершенно прекрасных, переливчатых фиолетово-розово-голубых, усыпанных золотистой пыльцой.

– С днем рождения! – радостно объявил букет.

Хотя, конечно же, не букет, а Кейран (но мало ли, что возможно в этом мире, поэтому все-таки важно уточнить!).

Но…

Откуда он узнал?!

Я не говорила, мне как-то неловко было об этом упоминать, чтобы он не подумал, будто я на поздравления напрашиваюсь.

– Я могу зайти? – аккуратно уточнил букет все тем же голосом Кейрана.

– А, да… извини, я не ожидала, – я приняла цветы и посторонилась, отчаянно смущаясь и цветов, и поздравления, и своего вида.

– Я принес и торт, и подарок, и свечку тоже! Зачем свечку – не знаю, но мне сказали, ты объяснишь!

Так… понятно, чьи птичьи лапы тут потоптались! Фиг тебе а не дополнительная порция еды за то, что мужчина моей мечты (потому что о таком только мечтать и приходится!) увидит меня в таком виде.

– Проходи, я цветы в вазу поставлю, – спрятавшись за букетом, я сбежала в гостиную за вазой, а потом на кухню за водой, оттягивая момент неизбежного разоблачения.

Долго оттягивать не вышло.

Только я закончила расправлять великолепные соцветия в вазе (одна моя знакомая при виде этого богатства, наверняка, только и думала бы о том, как укоренить череночек и протащить в родной мир), как мне на плечо вдруг легла тяжелая ладонь.

– Снежана. Что случилось?

Ладонь была теплой. А голос очень участливым и сочувствующим.

Я обернулась, и Кейран вдруг оказался очень близко. Так близко, что чтобы посмотреть ему в глаза, мне нужно было бы поднять голову. Но поднимать голову и показываться не было ни малейшего желания. А от теплого, заботливого тона, от мысли что Фуфелька притащила его ко мне, а он взял и притащился, от того, что он тут и переживает, меня снова накрыло волной страданий и, ткнувшись лбом в так удобно маячащее передо мной плечо, я снова расплакалась, утешая себя тем, что мое лицо он, по крайней мере, все равно не видит!

Лежавшая на моем плече ладонь скользнула на спину, к ней присоединилась вторая. И Кей крепко обнял меня.

И это было невероятно хорошо, но остановить слезы, почему-то, совершенно не помогало.

Понятия не имею, что делал бы оборотень дальше с такой вот бесполезной и хлюпающей иномирянкой, но тут над нашими головами, как гром среди ясного неба раздался ворчливый голос:

– Нет, ну ничего эти мужики нормально сделать не могут! Ладно, дурында, выкладывай, что ты там в свой несчастный мир передать хочешь?

Варвара

– Ну, что же ты! Давай, давай! – Азартно звал меня Ив.

Махнув ему рукой в пушистой варежке, мол, я отдыхать, а ты катайся, я толкнулась, вдоль бортика добралась до выхода и вышла со льда на лавочку.

Ноги в коньках на твердой земле сразу ощутились чугунными и некоторое время мышцы порывались ехать, а не ходить – ужасно забавное ощущение. Если, конечно, вы не в толпе, среди раздраженной очереди и в ужасном настроении.

Зимняя столица – выходная, предновогодняя – это нарядно, шумно, людно. Чем я думала, когда повела Ива на Красную площадь(!) на каток(!) в конце декабря(!) – я сказать затрудняюсь.

Но день был мерзкий – Снежанкин день рождения, который мы впервые за эти пять лет отмечали в ссоре. Я решила, что хуже он стать уже не может, а если я останусь дома, то разревусь, испорчу настроение не только себе, но и Иву, и мерзостность этого дня пробьет дно, побьет мировые антирекорды и вызовет природные катаклизмы. Глобальные, вроде схлопывания звезд и разрастания черных дыр.

А на это мы пойтить не могём.

Ладно, ладно – мне просто не хотелось портить Иву настроение своим кислым видом, а дома непременно именно так бы и случилось.

Моль Бледная, конечно, вся на ехидство изошла бы, на все лады склоняя тот факт, что для родной лучшей подруги и почти сестры я сделать исключение в виде шумного праздника не смогла, а ради мужика-а-а! Глядите-ка, нашла в себе силы даже на каток!

Вот только каток – это всего час-другой, а не вся ночь в Новый год, и заговорила я о нем на пятый день отдыха Ива в нашем мире, а не в первый день после сессии!

Я спохватившись, что мысленно оправдываюсь перед