Праздник по обмену - Яна Ясная

подругой, которой здесь даже нет. Но прокурорские интонации в моей голове были один-в-один Снежанкины! Постаралась вытряхнуть из головы и это дурацкое чувство вины, и не менее дурацкую обиду на Моль, и подавленность – ничуть не дурацкую, а вполне объяснимую, но совсем неуместную сейчас и здесь куда я сама привела Ива развлекаться!

Давай, Варя! Ты должна погрузиться в атмосферу главного катка страны!

Погрузиться не получалось. Я всплывала из нее как… эээ… ну, скажем, кусок льда в проруби. Хотя чувствовала себя совсем не льдом – а той самой унылой какашкой, с которой не захотела себя сравнивать.

Тяжелое мужское тело, шумно дыша, опустилось на лавку рядом со мной, прижалось бедром к бедру, и показалось, что я чувствую его тепло через слои разделяющей нас ткани… Я, не поворачиваясь к нему, улыбнулась: определять присутствие Ива за эти четыре дня я научилась безошибочно.

– Как ты?

– Эй! – Я пихнула его коленом. – Это был мой вопрос!

Ив фыркнул, сунул мне в руки бумажный стаканчик с безалкогольным глинтвейном (хотя безалкогольный глинтвейн – это, вообще-то, компот со специями), и дисциплинированно отчитался:

– Я – отлично, мне очень нравится это ваше развлечение. Скажу честно, я жульничал: помогал себе держать равновесие и скорость с помощью магии, вины не признаю и взял бы тебя в свои подельники, чтобы жульничать вместе и потрясать всех нашей невиданной грацией, но у тебя для этого совсем нет настроения. Варь. Что случилось? Ты с утра сама не своя.

– Освоение словарного запаса русского языка идет ударными темпами, да? – Попробовала отшутиться я. – Что еще выучил?

– Еще выучил – “глаза на мокром месте”. Поехали домой? Если ты не хочешь говорить, что случилось, можно не говорить. Но не обязательно через силу изображать веселье.

Он погладил меня по локтю – вроде бы, совсем легко, сквозь зимнюю одежду я даже не почувствовала бы, но… Из меня как будто стержень вынули. Я обмякла, опершись о его плечо, и согласилась:

– Поехали.

И так у нас было все эти четыре дня: мне с Ивом было очень легко. Кофортно. Он, как выяснилось, умел со мной договориться. А это совсем непросто, потому что сначала меня надо было разговорить.

Снежанка вот умела – вытряхивала из меня претензии и обиды, которые я сама копила бы не озвучивая, а потом, когда их набралась критическая масса, рванула бы обвинениями и колкостями.

Ив тоже такое умел, пусть и по-другому, но это его заслуга, что у нас как-то легко и непринужденно сложился вдруг совместный быт, с удобным балансом обязанностей и общими вкладами в бюджет.

И теперь, возвращаясь домой (ножками из пешеходной зоны, потом на метро, потом на такси), я против воли думала – может, права была Васька? Ну, тогда, дома у родителей, когда вечером перехватила меня в тихом углу в одиночестве. Обычно родственники ко мне в такие моменты не лезли, знали, что мне тяжело, когда шумно и людно и нужна перезагрузка. Но Василиса негласное правило семейного этикета презрела, и умело отрезав мне пути к бегству, спросила:

– У вас, я смотрю, с ним действительно ничего нет?

– Аллилуйя! Я думала мне понадобится еще лет пять, чтобы убедить вас в этом – а гляди ж ты, уложилась в половину дня!

– Ага, – Васька поддакнула, вместо того чтобы закатить глаза или ответить колкостью, и вид у нее был такой, будто она о чем-то напряженно раздумывала. – Снежана твоя – хорошая подруга. Жди. Никуда не уходи, я быстро!

И бесшумно усвистала по лестнице на второй этаж. А я осталась переваривать ее слова. Нет, к Снежанке моя семья всегда относилась неплохо, в том числе и Васька, но причем здесь это сейчас?

Вернулась сестра действительно быстро, с бумажников в руках. Бумажник, судя по массивному виду и солидному оформлению, был мужской.

– В общем, так. – Сестрица ничтоже сумняшеся запустила пальцы в портмоне и выудила оттуда несколько красных купюр. – Мы с Димкой поздравляем тебя с Новым годом!

– Так он еще когда будет, – я с подозрением косилась на протянутые деньги, не спеша их брать.

– Вот как раз все успеешь! Платье себе купишь, прическу сделаешь сделаешь! Этот твой Ив и так хорошо на тебя смотрит, правильно. А увидит, какая ты конфетка – вообще обалдеет, и все, можно подсекать!

– Васька! – Шепотом заорала я. – Да сколько можно говорить – у нас с ним ничего нет! Я не собираюсь… Подсекать! Я вообще на него не рыбачу!

– Ну и дура! – Так же шепотом рявкнула сестра. – Тебе подруга такого мужика шикарного подогнала, старалась, а ты! Бери деньги и не выпендривайся! Хотя бы погуляешь с ним от души, не переживая за траты! Хотя ты, как маркетолог, должна знать, как важна для успешных продаж правильная подача товара!

– Васька! Не лезь свиным рылом в то, о чем понятия не имеешь! Я тебе как маркетолог говорю: бренд не должен давать в рекламной компании обещаний, которые не может выполнить! Завышенные и обманутые ожидания потребителя ведут к обиде целевой аудитории на товар, которая очень легко может перекинуться на бренд в целом!

Сестра зашипела змеей (королевой змей – василиском) и свирепо сунула мне смятые пятерки в руку.

– Тогда обойдемся без маркетинговых аллегорий. Перейдем к социальным! Варька, наряжаясь для мужчины, женщина посылает ему сигнал: я в тебе заинтересована! Ты для меня привлекателен и я хочу быть привлекательна для тебя! Варька, я тебя знаю, у тебя с общением швах – дай мужику знать, что он тебе тоже нравится! Как старшая сестра тебе говорю, дай мужику!

– Знак? – Ехидно уточнила я.

Васька подбоченилась:

– А как пойдет!

– Вась, он через две недели уедет

– Ну и что? У тебя будут отличные две недели с классным парнем – умным, зубастым и с чувством юмора. Чем плохо? Всем хорошо! И уж точно лучше, чем ничего!

Появившийся со второго этажа Димка появился оттуда как никогда вовремя. Сунулся к нам под лестницу и тем самым спас меня от необходимости что-то отвечать:

– Вы чего, ссоритесь? А можно я посмотрю? У меня и защитная экипировка есть!

– А твоя жена ваш семейный бюджет разбазаривает! – Тут же мстительно наябедничала я.

И ткнула пальцем в Ваську, прижавшую к груди Димкин бумажник и застывшую со скорбным лицом.

Жест получился бы более эффектным, если бы из кулака у меня не торчали смятые купюры – а так выглядело, будто я их у сеструхи только что отбила лихим наскоком, в то время, как она защищала их с мужем достояние, как могла.

Я