Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Ты чувствуешь это? — спрашивает он хриплым голосом.

Я не до конца понимаю, о чём он, но бесспорно ощущаю притяжение, будто между нами натянутый шнур, связывающий нас за оба конца.

Моя магия гудит под кожей. Обычно она рвётся наружу, но это ощущается иначе. Словно моя магия, моя душа тянется к Атласу. И хоть я не вижу нашей связи и не знаю, что творится у него в голове, я чувствую — он тянется ко мне тоже.

— Ты чувствуешь это? — повторяет он, делая маленький шаг вперёд, в его голосе слышатся уязвимость и надежда.

Я медленно киваю и делаю шаг навстречу.

— Я чувствую… что-то, — шепчу. Хотелось бы только понять, что именно.

Это самое близкое расстояние между нами с той ночи, что он оказался в моей спальне. Его тени скользили вверх-вниз по моим рукам, шее, прятались в волосах, и я совру, если скажу, что не хочу, чтобы он схватил меня и поцеловал прямо сейчас. Я выдыхаю и вздрагиваю, чувствуя, как его теневые щупальца приближаются ко мне. Закрываю глаза, готовясь ощутить их мягкое, соблазнительное прикосновение.

— Мне стоит оставить вас наедине? — вопрос Никса разбивает мою концентрацию и стирает всё, что происходило между мной и Атласом. Будто он окатил нас ведром ледяной воды. Мне хочется закричать.

— Никс, — хриплю я. — Я забыла, что ты здесь.

— Очевидно, — он ухмыляется. Наверняка уже мысленно добавил этот момент к списку «сексуально заряженных эпизодов», чтобы потом с жаром пересказать всё Эрис.

Глаза Атласа возвращаются к своему естественному цвету, как и его безразличное поведение. Он прочищает горло:

— У меня есть другой класс, к которому нужно подготовиться. Увидимся дома вечером.

Он бросает на меня последний долгий взгляд, прежде чем вернуться к своему столу.

— Готова, Китарни? — Никс кивает в сторону туннеля, и я молча следую за ним.

Когда мы спускаемся по винтовой лестнице, я собираю всю свою храбрость, чтобы спросить:

— Что это было там, наверху?

— В смысле, что я видел?

— Думаю, да, — я киваю, хотя он идёт впереди и не может увидеть этого.

— Я видел тени Атласа, но они двигались не так, как обычно.

— Что ты имеешь в виду?

— Словно он сдерживал их, чтобы они не прикасались к тебе, — Никс топает вниз по ступенькам, пока мы не добираемся до площадки.

— А что ты увидел, когда посмотрел на меня?

— Твои глаза и руки светились, и, клянусь, твои волосы тоже, но, может, это был солнечный свет.

Он придерживает дверь, чтобы я могла войти в коридор третьего этажа, прежде чем мы направляемся к главной лестнице, чтобы спуститься в вестибюль.

— Я чувствовала, как моя магия тянется к его, — нарушаю временное молчание я. — Это нормально?

Никс жуёт свою зубочистку, обдумывая вопрос, затем качает головой:

— Не думаю. По крайней мере, я не слышал, чтобы это было обычным делом, — он останавливается на вершине лестницы и встаёт передо мной, преграждая путь. — А ты чувствовала, как он тянется в ответ?

— Да.

Он проводит рукой по волосам и тихо присвистывает:

— Демон, Китарни. Всё это из-за одного поцелуя? Боюсь даже представить, что будет, если вы вдруг трах…

Я поднимаю палец, заставляя его проглотить остаток этой фразы:

— Не смей. Даже не думай заканчивать это предложение.

Он поднимает руки в знак капитуляции и с ухмылкой говорит:

— Как пожелает моя леди.

— Задница, — шиплю я, вызывая у него гулкий смех.

Он обнимает меня за плечи и ведёт вниз по лестнице:

— Эрис будет в бешенстве, что всё это пропустила.

Никс прав, но мне бы очень хотелось понять, что именно происходит. Я так же запутана, если не больше, чем раньше. Остаётся надеяться, что завтра в Калмаре я найду хоть какие-то ответы.

ШЭЙ

Хотя я только вчера начала учёбу, я в восторге от того, что сегодня утром мне не придётся сидеть на лекциях. Вместо этого я поеду в Калмару, печально известную как самую закрытую библиотеку всех Шести Королевств.

Поскольку Финн сегодня навещает горожан, которые слишком больны или стары, чтобы прийти в его аптеку, он великодушно даёт Эрис выходной, чтобы она могла присоединиться к нам с Никсом. Эрис мечтала узнать, что скрывается за дверями библиотеки с тех пор, как впервые приехала в Троновию, но доступ туда почти никогда не даётся тем, кто не является учёным, и уж точно никогда иностранцам. Если честно, я в восторге от того, что она идёт с нами, потому что я провела целый день с Никсом, а он слишком уж наблюдателен. Особенно когда дело касается меня и Атласа.

Поездка в карете на северную сторону полукруглого города проходит спокойно. В какой-то момент городской шум стихает, а яркие высокие здания исчезают из виду. По обе стороны мощёной дороги тянутся величественные сосны, устремляющиеся ввысь. Я слышу пение птиц, плеск волн в бухте, а дома становятся всё больше и изысканнее по мере нашего продвижения. Я знаю от братьев Харланд, что их родители живут на самой северной оконечности города — там, где обитает элита и самые состоятельные троновианцы. Но, прежде чем мы подбираемся к краю королевства, наш кучер сворачивает влево от гавани, вверх по холму, покрытому деревьями, и вскоре мы видим гладкий чёрный камень, из которого построена Калмара, сверкающий под солнечными лучами.

Калмара по-настоящему огромна. Библиотека раскинулась по вершине холма и, окажись она в центре города, заняла бы, вероятно, несколько кварталов. Наш кучер подвозит нас ко входу и останавливает лошадей.

Мои мысли мчатся, а сердце грохочет в груди. Я не только собираюсь войти в самую большую библиотеку Далерина, но и мои ноги ступят туда, где не бывал ни один мидорианец. Туда, куда большинство троновианцев никогда не получат доступ, и я окажусь на шаг ближе к разгадке того, кто я есть на самом деле.

Двустворчатые двери распахнуты, когда мы прибываем, и, входя внутрь, я замираю с открытым ртом. Глядя прямо по проходу сквозь всю библиотеку, я понимаю, что она действительно больше, чем я могла себе представить. Полы из полированного дерева тянутся на всю длину зала, а в пятнадцати метрах над нами такой же длинный сводчатый деревянный потолок. Аромат древних книг наполняет мои ноздри и переворачивает живот от волнения. Мне не терпится исследовать каждый миллиметр этой легендарной библиотеки.

Калмара, несмотря на свою протяжённость, состоит всего из двух этажей, причём второй открыт в сторону главного прохода с такими же арочными