Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Профессор? — и готовлюсь к ссоре.

Я не вижу, как он усмехается, потому что отказываюсь смотреть на него, но ощущаю это.

— Помнишь, как в Баве ты спросила, чем я зарабатываю на жизнь? — шепчет он, и его голос обвивает меня, как соблазнительное прикосновение. — Ты решила, что я убийца или шпион.

— Ты мог сказать мне прошлой ночью, что будешь одним из моих преподавателей, а не ошарашивать меня сейчас, — рычу я.

— Так веселее.

— Придурок, — бормочу я, и он укоризненно цокает.

— Профессор Харланд.

Я резко оборачиваюсь к нему, преграждая путь. Он выпрямляется, расправляя плечи, держа руки в карманах.

— Если ты думаешь, что я буду обращаться к тебе «профессор Харланд», то ты, правда, спятил.

— А ты собираешься называть Филомену и Эзекиила по именам тоже? Или только меня, принцесса?

— Всё в порядке, принцесса Илария? Профессор Харланд? — доносится голос Рэдклифф, привлекая моё внимание. Все остановились в нескольких шагах от нас и с интересом наблюдают за нашим разговором.

— Всё хорошо, госпожа директор, — я изо всех сил включаю свой «принцессий» голос и одариваю её тёплой улыбкой. Даже не глядя на Атласа, я чувствую его взгляд, прикованный ко мне, он не обращает ни малейшего внимания на остальных. — Благодарю за беспокойство. Профессор Харланд и я просто обсуждали прекрасную архитектуру.

Её глаза загораются, словно архитектура школы — предмет её особой гордости.

— Ах! Что ж, если вы хотите узнать богатую историю основания и строительства Школы Магии тысячу лет назад, то я с радостью познакомлю вас с профессором Майклом Галлахером. Немногие ученики проявляют интерес к его специализации.

— Для меня будет честью встретиться с ним, — ложь срывается с языка достаточно легко и, похоже, всех устраивает, потому что они разворачиваются и продолжают путь.

— Лгунья, — шепчет Атлас.

Я бросаю на него взгляд.

— Прошу прощения?

— Мы оба знаем, что ты скорее снова босиком пройдёшь через джунгли Бавы, чем просидишь на одной из нуднейших лекций Галлахера.

— Нет, то, что мы оба знаем, это то, что быть рядом с тобой — самое раздражающее, что могло случиться в моей жизни.

— Правда?

Я скрещиваю руки на груди и удваиваю напор:

— Уверена, тебе тоже совсем не хочется проводить со мной больше времени, чем необходимо, Атлас. А теперь мы не только будем жить под одной крышей, но и я буду вынуждена тренироваться с тобой каждый день в обозримом будущем.

— С чего ты взяла, что я не хочу проводить с тобой больше времени? — мурлычет он. — Может, я сам вызвался быть твоим наставником.

— Правда? — бросаю вызов.

Он пожимает плечами:

— Учитывая, что я самый опытный преподаватель по Магическим Боевым Искусствам…

— Самоуверенно.

— …получается, добровольно я вызвался или нет — неважно.

— Уходишь от ответа, профессор?

Он вздрагивает:

— Обожаю, как ты произносишь это с таким отвращением.

— Может, если бы ты был со мной откровенен насчёт своей роли в моём обучении…

— Признай, — он делает шаг ближе, возвышаясь надо мной, заставляя поднять голову. — Ты обрадовалась, когда увидела меня в кабинете директора.

— Скрытный и несуразный.

— Но это не было «нет».

— Нет, — я приказываю своему лицу остаться нейтральным, чтобы не выдать очевидную ложь. — Я не обрадовалась, увидев тебя. А теперь, если позволишь, полагаю, профессор Риггс ждёт меня, — я ускоряю шаг, чтобы догнать остальных, и в этот момент Атлас окликает:

— Жду не дождусь нашей первой тренировки сегодня, принцесса.

Не сбавляя шага, я показываю ему средний палец, а в ушах раздаётся его глубокий смех, от которого сердце делает сальто.

Я догоняю Никса и со всей силы толкаю его локтем в рёбра, зарабатывая от него глухой стон и озорной взгляд.

— Какого демона, Китарни?

— Ты не сказал мне, что Атлас преподаёт здесь, — зло шепчу я.

Он потирает рёбра, объясняя:

— Он уже несколько лет преподаёт, но ведёт только первые четыре года. Профессора Фенвик и Дармас работают со старшими. Насколько я слышал, у Фенвика перегруз по занятиям, а Дармас только что вернулась из декретного. Я и понятия не имел, что Атлас будет твоим наставником. Честно говоря, в этом нет никакого смысла.

Я прищуриваюсь и смотрю на него в упор:

— Не верю.

— А зачем мне врать?

— Чтобы увидеть выражение моего лица, когда твой брат вошёл в кабинет.

Никс фыркает:

— Ну, это было смешно, — он уворачивается от моего локтя, снова летящего к его рёбрам. — Клянусь, я не знал!

По его тону и настойчивому отрицанию я верю младшему из братьев Харланд, но это не делает меня менее злой. Я чувствую, будто меня застали врасплох.

— Это действительно так ужасно — тренироваться с ним? — вопрос Никса прорезает мои мысли. — Атлас тебя знает, не придётся всё начинать с нуля. И поверь, ты не хочешь застрять со стариком Фенвиком. От него пахнет сыром.

— А Дармас? — настаиваю я. — Она могла бы подойти…

— Это из-за того, что вы с Атласом целовались?

— Никс! — шиплю я, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не услышал.

— И хочешь поцеловать его снова? — он игриво шевелит бровями, уклоняясь от моего удара. — По правде говоря, Китарни, это даже сексуально. Жаждать своего профессора.

Я стискиваю зубы и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не врезать ему.

— Я рассказала тебе об этом по секрету.

— И я никому не сказал, но ты же не ждала, что я вообще не упомяну это?

— Вредина.

— Я предпочитаю термин «обаятельный», но «вредина» тоже сойдёт, — перед тем как мы войдём в кабинет профессора Риггса, где мне предстоит проводить большую часть учёбы, Никс хватает меня за руку. — Дай Атласу шанс. Возможно, он тебя удивит.

Я киваю. Может, Никс и прав.

Возможно, Атлас меня действительно удивит.

ШЭЙ

Я ненавижу признавать это, но во время вводного занятия профессора Риггса я совершенно ничего не слушала. Уловила лишь отдельные фразы о его намерениях в наших уроках, о том, как он воодушевлён преподаванием истории Далерина и преданий и легенд о носителях магии и Целестиалах, но всё, о чём я могла думать — это предстоящая тренировка с Атласом. Да, он действительно обучал меня на протяжении всего нашего пути, и логично, что именно он продолжит наставлять меня, но я всё же хотела бы, чтобы он рассказал мне о своей работе. Я не должна была быть застигнута врасплох в кабинете Рэдклифф.

Раньше я любила секреты и сюрпризы, потому что они всегда означали, что Бастиан возвращается из очередного путешествия с подарками и запретными историями.