Нечистивый союз - Айви Дэвис

что мой долг — подчиняться приказам. Быть хорошей девочкой, которую все от меня ждут. Я всегда была такой хорошей, что никто даже не спрашивал, чего я хочу. Хотя мне и стыдно за это. У меня не должно быть желаний и мечтаний. Я должна существовать ради желаний и мечтаний мужчин, но я начинаю думать, что это неправильно. У меня есть свои чувства, и я просто хочу, чтобы люди в моей жизни это признавали.

Отец Энцо прочищает горло. — Это похоже не на исповедь, а скорее на сеанс терапии. За что вы хотите получить прощение?

Я вздыхаю, опускаю сцепленные руки и склоняю голову. — Я хочу, чтобы меня простили за… мои чувства, наверное. Я не хочу их чувствовать. Всё было бы гораздо проще, если бы я просто не чувствовала… ничего.

— Жизнь — это чувствовать всё. Вас прощают за то, что вы чувствуете. Но чтобы получить настоящее прощение, вам нужно принять своего мужа. Это ваша роль как жены. Вам нужно показать ему, что вы можете быть ему хорошей женой.

Я в шоке смотрю сквозь барьер на отца Энцо. Я вижу только его профиль, но если бы я могла видеть его лицо, я бы, наверное, дала ему пощёчину. Что, конечно же, заставляет меня чувствовать себя ещё более виноватой. — Но я его ненавижу, отец. Как я могу быть ему хорошей женой? Мы даже не женаты.

— Значит сделай то, что должна сделать хорошая невеста.

— Что именно? — Я действительно теряю терпение по отношению к этому человеку.

— Поддержи его. Узнай его получше. Дай ему шанс. Люди могут тебя удивить. — Он делает паузу. — Ты поработала над своими чувствами с прошлой недели? С теми, что ты испытывала к своему… телохранителю?

— Нет, — признаюсь я, опуская голову. — Я всё ещё люблю его. В этом мне тоже нужно признаться.

— Понимаю, — он на мгновение замолкает. — В этом и проблема. Ты не можешь принять любовь своего жениха, потому что у тебя всё ещё есть чувства к другому. Чтобы получить прощение, тебе нужно отбросить свои чувства к этому человеку и сосредоточиться на мужчине, за которого ты собираешься выйти замуж. Ты избавишься от стыда, который сейчас испытываешь. Бог будет тобой гордиться.

Меня охватывает паника от его слов. — Теперь он не гордится?

— Он всегда гордится своими детьми. Но ты пришла на исповедь, потому что тебе было в чём исповедаться. Теперь ты знаешь, что делать, чтобы покаяться.

— Я… понимаю. — Правда понимаю. Мне просто не нравится то, что предлагает отец Энцо. Узнать Сальваторе по-настоящему? Заставит ли это меня полюбить его и забыть Тео? Наверное, я действительно не дала ему шанса. Может, он не так уж и плох. Я не могу винить его за то, что он старый.

Отец Энцо заканчивает молитву отпущения грехов, и после того, как мы оба говорим — Аминь, — я выхожу из исповедальни.

Сегодня со мной только мама. Близнецы и Миа простудились вчера и сегодня утром плохо себя чувствовали. По словам моей мамы, болезнь — единственный повод для нас, Моретти, отпроситься с церкви. Если, конечно, вы не замужем и не выходите из дома.

Скоро так и будет.

— Тебе лучше? — спрашивает мама, когда мы выходим на улицу. Тео стоит позади нас, молчаливая тень.

— Это исповедь, мама. Она должна помочь тебе почувствовать себя лучше.

— Тогда почему ты говоришь хуже, чем когда ты вошла туда?

Я бросаю взгляд на Тео и тут же отвожу глаза. — Ты же знаешь, признание — это личное дело.

— Хорошо, — она не настаивает.

Мы с мамой садимся на заднее сиденье, а Тео — на переднее. В машине царит тишина. Обычно я чувствую себя комфортно, погруженная в свои мысли. Я погружаюсь в них каждый раз, когда молюсь. Но сейчас мне кажется, что я готова закричать.

Еще хуже, когда я так близко к Тео и чувствую, что нахожусь в миллионе миль от него.

Наступил новый день, и у меня новая цель.

Провести время с Сальваторе.

Господи, помоги мне. Пожалуйста.

Я нахожу маму на кухне, готовящей большой завтрак. Хотя нас теперь живёт всего пятеро, а не восемь или девять, как раньше, мама всё равно готовит большие обеды, несмотря ни на что.

Тео стоит у задней двери, и я намеренно не смотрю на него. — Мама?

Она поднимает взгляд от яичницы-болтуньи на сковороде. — Ммм?

Ну вот. — Я... — Сглотнула. — Думаю, нам стоит пригласить... — Пауза. — Сегодня к нам придёт Сальваторе.

Краем глаза я замечаю, как напрягся Тео. Его глаза на мгновение расширяются, а затем на лице появляется стоическое выражение.

Мама откладывает лопаточку. — О? Ты… ты хочешь пригласить сегодня Сальваторе?

— Да. Это… это то, что я сказала.

Она кладёт руку мне на голову. — Ты больна?

Я отступаю. — Нет, мама. Я не больна.

— Просто проверяю, — она продолжает готовить яичницу. — Это на тебя не похоже, Сесилия. Я знаю, как сильно ты против этой свадьбы.

— Да. Но ты также знаешь, что я буду подчиняться приказам, и если… Антонио этого хочет, то я это сделаю. — Это самое жёсткое, что мне когда-либо приходилось говорить.

— Хорошо. Я приглашу Сальваторе. Уверена, он будет рад тебя видеть.

Повернувшись, чтобы уйти, я замираю. Тео смотрит на стену напротив с очень суровым выражением лица. Я хочу спросить, о чём он думает, но он не отвечает. Он просто говорит, что нам не следует разговаривать друг с другом. Я не могу вечно быть в него влюбленной. Мне нужно жить дальше.

И, Боже, помоги мне, Сальваторе — моё будущее. Этого хочет Антонио. Это поможет семье. Это мой долг.

Я попробую с Сальваторе, даже если это убьёт меня.

Сальваторе входит в дом неторопливой походкой, словно считает себя вправе здесь находиться. Я стою в прихожей, пытаясь изобразить улыбку. Мама стоит рядом со мной, а Тео — позади нас.

Сальваторе широко улыбается, обнажая слегка жёлтые зубы. — Сесилия! Как приятно снова тебя видеть. — Он хватает меня за руки и наклоняется, чтобы поцеловать… в губы. В последний момент я понимаю, к чему он клонит, и поворачиваю голову, чтобы подставить ему щеку. Он отступает назад, слегка улыбаясь. Я тоже натянуто улыбаюсь.

Он переводит взгляд на Тео позади меня, и улыбка исчезает. — Что здесь делает твой охранник? Я думал, когда твоя мама пригласила меня, мы будем только вдвоем.

— Мы ещё не женаты, мистер Фонтана, — говорю я. — Это было бы неуместно.

— Пожалуйста,