Нечистивый союз - Айви Дэвис

— Ладно. — Со всей возможной деликатностью я вырываю у него руку. Как я переживу этот брак, если терпеть не могу прикосновений Сальваторе? Я всегда хотела когда-нибудь стать мамой, но сомневаюсь, что у меня будут дети, если я не выдержу взгляда Сальваторе на меня, не говоря уже о его прикосновениях. — Посидим? — Я иду в гостиную, не дожидаясь Сальваторе.

— Она торопится, — шепчет он моей маме, посмеиваясь. От его смеха у меня мурашки по коже.

— Это просто Сесилия, — отвечает мама. По её тону я понимаю, что она не может подобрать слов.

Я уже собираюсь сесть в кресло, но понимаю, что, пожалуй, мне стоит сесть рядом с Сальваторе, если я собираюсь дать ему шанс. Мне нужно к нему привыкнуть.

Сальваторе не колеблясь садится рядом со мной. Его нога касается моей, и мне хочется только одного — отстраниться, но я заставляю себя оставаться на месте. Хорошо хоть, что я догадалась надеть штаны, чтобы не чувствовать его прикосновения голой кожей.

Одна мысль о том, что он коснется моей голой кожи, вызывает у меня рвоту.

Тео занимает место у стены, а мама садится в кресло.

— Так приятно снова тебя видеть, — говорит Сальваторе, хватая меня за обе руки. — Мы поженимся всего через несколько недель. Мне бы очень хотелось узнать свою жену поближе.

— Будущая жена, — напоминаю я ему, пытаясь отстранить мои руки. Он не отпускает. На самом деле, его улыбка становится ещё шире, а глаза сужаются. Я чувствую лёгкий укол страха в затылок, но подавляю его. Нет. Антонио никогда бы не выдал меня замуж за человека, который причинит мне боль. Верно?

— Конечно, конечно.

— Итак, мистер Фонтана...

— Сальваторе, пожалуйста. Я же просил тебя так меня называть.

— Да. Просто… ты намного старше меня. Мне странно называть тебя по имени.

— Да, я немного старше. Но я ещё не умер. Я всё ещё очень способный человек.

Я стараюсь не гримасничать на его слова. Я, конечно, католичка, но все эти сексуальные намёки я узнала от старших сестёр, в основном от Джеммы, поэтому понимаю, когда слышу что-то подобное.

— Итак, мистер Фонтана...

— Сальваторе, — цедит он сквозь зубы. Тео переминается с ноги на ногу, словно готовясь к удару. Но ударить что? Избавится ли Тео от Сальваторе ради меня?

Это признание ждёт своего часа: мой телохранитель убил моего будущего мужа, поэтому мне не нужно выходить за него замуж, потому что я сама его об этом попросила. Потому что я его люблю.

Я улыбаюсь при этой мысли.

Сальваторе выглядит довольным собой, и я понимаю, что он думает, будто я ему улыбаюсь. Он не знает, что я улыбаюсь, потому что я представляю, как он навсегда исчезнет из моей жизни.

— Какой твой любимый фильм? — спрашиваю я.

Он фыркает. — Мы скоро поженимся, дорогая, и всё, о чём ты можешь меня спросить, — это какой мой любимый фильм?

— Это хороший способ узнать человека.

— Ладно. — Он морщится, размышляя, отчего его выдающиеся щеки становятся ещё более заметными. — Я бы сказал… “Крёстный отец “.

Конечно, это так.

Тео фыркает.

Я резко поднимаю голову, чтобы взглянуть на него, а Сальваторе резко поворачивается к нему. Тео тут же обретает спокойствие.

— Ты хочешь что-то сказать? — спрашивает его Сальваторе. Мы с мамой обмениваемся обеспокоенными взглядами.

— Нет, — отвечает Тео. — Нечего сказать.

— Тогда почему ты издал звук?

— Я чихнул. Прошу прощения.

Это был не чих. Я совсем не злюсь, что Тео сейчас лжёт. Просто я люблю его ещё больше, потому что он даёт отпор Сальваторе.

Сальваторе смотрит на Тео с суровым выражением лица.

— Мой любимый фильм “Гордость и предубеждение“, — вмешалась я. — Просто… если вам интересно.

Это сработало. Сальваторе поворачивается ко мне, пока игнорируя Тео. — О? Правда? Никогда о таком не слышал.

— Никогда не думала... — Я качаю головой. Кто не слышал о "Гордости и предубеждении"? В виде книги, фильма, мини-сериала. Неважно. Это известная работа. — Это любовный роман, — объясняю я.

— О, ну тогда всё понятно. Я считаю любовные фильмы забавными и разочаровывающими. Пустая трата моего времени. Да и чьего бы то ни было времени. Не стоит забивать себе голову такой ерундой.

Меня охватывает гнев. — Ты даже не понимаешь, о чём речь.

— Мне и не нужно. Все романы одинаковы. Для девушек без мозгов.

Я уже собиралась открыть рот, чтобы отчитать Сальваторе, но тут вмешалась мама: — К твоему сведению, Сальваторе, у всех моих дочерей есть собственное мнение. У всех есть интеллект. Мне не нравится, что ты это оскорбляешь.

Я с удивлением смотрю на маму. Она никогда раньше так за меня не заступалась. Это согревает мне сердце. С тех пор, как умер Франко, она стала мягче и добрее. Она словно стала другой женщиной.

— Ладно. — Сальваторе, похоже, получил серьёзный выговор. С итальянскими мамами лучше не связываться, скажу я вам. — Прошу прощения. — Он поворачивается ко мне. — Нам придётся как-нибудь вместе посмотреть "Крёстного отца".

— Мне это неинтересно. Мужчины, которые любят "Крёстного отца", не отличаются оригинальностью. — Да, это мелочно, но приятно.

— Сесилия, — говорит мама, закрывая лицо руками.

Сальваторе выпрямляется. — О, понятно. Я оскорбил твой маленький фильм, а теперь ты оскорбляешь мой.

— Мой фильм не маленький. Он основан на одной из самых известных книг всех времён.

— Тогда почему я никогда об этом не слышал?

Боже, помоги мне. Я дам этому человеку пощёчину.

— Итак, — говорит мама, прерывая меня, прежде чем я успеваю что-то сказать. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом. Сесилия, хочешь ли ты ещё что-нибудь узнать о Сальваторе?

Я замолкаю, тяжело дыша. Сейчас я изо всех сил стараюсь не накричать на Сальваторе. — Э-э… да. — Сейчас кажется уместным более важный вопрос: — Когда мы поженимся, какова будет моя роль?

Сальваторе выглядит растерянным. — Какой странный вопрос. Твоя роль — быть моей женой. Домохозяйкой, а скоро и мамой.

— А как ты будешь относиться ко мне и к нашим детям? Будешь ли ты участвовать в их воспитании?

— Почему ты задаёшь мне такие странные вопросы? — Он усмехается так покровительственно, что мне приходится стискивать зубы, чтобы не закричать. — Я не буду воспитывать детей. Ты будешь. Это не моя работа. У меня денег больше, чем у Бога. Вот что я обеспечу в этом браке.

Меня не удивил его ответ. Он лишь доказывает то, что я и так знаю: он ужасный человек. — Никто не выше Бога.

— О, дорогая Сесилия. Я выше Бога.

Грохот шагов по лестнице не дает мне