Преследуемая Хайракки - Каллия Силвер

Серафина села на стул, сохраняя открытую позу; ее руки оставались на виду, поближе к оружию. Женщина неспешно опустилась напротив, закинув ногу на ногу.

— Я Морган, — представилась она, не назвав фамилии. — Сегодня я буду проводить ваше собеседование.

— Собеседование на что именно?

Губы Морган изогнулись — возможно, от веселья или узнавания, — но эта эмоция исчезла прежде, чем Серафина успела ее считать:

— Мы к этому придем. Сначала мне нужно кое-что проверить.

У нее не было ни планшета, ни папки, ни каких-либо видимых записей; она просто смотрела на Серафину глазами, которые ничего не выражали.

— Вы служили в морской пехоте. Военная полиция. Участвовали в развертывании в Ираке во время эскалации.

Это не было вопросом, но Серафина всё равно кивнула.

— Вы проработали в LAPD четырнадцать лет. Стали детективом в 2016-м, последние восемь лет — в убойном отделе, — Морган сделала паузу, слегка склонив голову. — Награды за меткую стрельбу, ведение переговоров в кризисных ситуациях и разрешение конфликтов в условиях стресса.

Серафина стиснула челюсти:

— Вы хорошо подготовились.

— Мы работаем тщательно.

Эти слова повисли в воздухе — в них не было ни хвастовства, ни извинений, просто констатация факта.

Взгляд Морган не дрогнул:

— Ваша сестра сейчас находится в реанимации больницы UC San Diego Health. Прошлой ночью доктор Аника Рао провела ей экстренную тиреоидэктомию. Операция прошла успешно: нервы сохранены, паращитовидные железы целы, прогноз благоприятный, — она сделала паузу. — Однако счет весьма внушителен.

Эти слова ударили, как кулак в грудь.

Серафина почувствовала, как руки так и хотят сжаться в кулаки, но заставила себя держать их ровно на бедрах. Она сохранила нейтральное выражение лица и ровное дыхание — как ее учили делать в комнатах для допросов, на местах преступлений и в любых других ситуациях, где проявление чувств становилось слабостью, которой мог воспользоваться кто-то другой.

— Откуда вы это знаете?

— Мы знаем очень много, детектив. Наша работа — знать, — в тоне Морган не было ни извинений, ни смущения. — Ваша квартира в Лос-Анджелесе была уничтожена из-за возгорания проводки два дня назад. Ваш отчим страдает от сердечной недостаточности и не может оплачивать необходимые лекарства. Стипендия вашей сестры была аннулирована из-за ее ухода в академический отпуск по болезни.

Серафина смотрела на нее. Гнев был здесь — обжигающий и мгновенный, давящий на ребра, — но под ним скрывалось нечто более холодное: расчет. Эта женщина знала всё, и это были не те поверхностные детали, которые можно выудить из обычной проверки биографии. Она знала конкретику, сроки и точную картину той катастрофы, которая заставила Серафину откликнуться на подозрительное объявление и войти в странное здание с пистолетом на бедре.

Либо Морган была связана с чем-то, обладающим серьезными ресурсами, либо с чем-то очень опасным. А возможно, и с тем, и с другим одновременно.

— Вы здесь, потому что в отчаянии, — буднично, почти мягко произнесла Морган. — Это не оскорбление, это просто правда. Мы ищем людей в вашем положении.

— Людей, которых можно использовать.

Морган склонила голову, обдумывая это обвинение, но ничуть не смутилась:

— Людей, которые мотивированы. У которых не осталось ничего, что можно было бы потерять, кроме того, за что стоит бороться, — она сделала паузу. — В этом есть разница.

— Разве?

— Я так думаю, но решать вам.

Она слегка поерзала на стуле, сменив ногу, и в ее поведении что-то неуловимо изменилось — едва заметный переход от оценки к чему-то более целенаправленному.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов, которые могут показаться бестактными, — сказала она. — Уверяю вас, они имеют отношение к делу.

Серафина прищурилась:

— Валяйте.

— Вы сейчас состоите в романтических отношениях?

Этот вопрос застал ее врасплох. Из всего, что она ожидала услышать — вопросы о криминальном прошлом, финансовых деталях, медицинских картах, — этого пункта в списке не было. Она едва не рассмеялась.

— Нет.

— Когда у вас были последние серьезные отношения?

— Не понимаю, какое это имеет отношение к…

— Пожалуйста, ответьте на вопрос.

Серафина медленно выдохнула через нос. Детектив внутри нее безошибочно распознал этот прием: продолжать давить, не позволять собеседнику уйти от темы, сохранять контроль над разговором. Она сама пользовалась им тысячу раз, но когда его применяли к ней, это раздражало так, словно это было личным оскорблением.

— Четыре года назад, — ответила она. — Может, пять. Они продлились недолго.

— Почему?

— Потому что я работаю по семьдесят часов в неделю и не сильна в… — она осеклась, почувствовав границу того, во что ей не хотелось вникать слишком глубоко. — Это не ваше дело.

— Вообще-то, мое, — голос Морган оставался ровным, словно она уже вела этот разговор раньше и точно знала, как он пройдет. — Характер этой роли требует человека, не связанного в данный момент романтическими узами. Не просто одинокого на бумаге — а по-настоящему свободного. Никаких партнеров, никаких сложных привязанностей, никого, кто ждал бы вашего возвращения домой.

Это описание навалилось на нее всей своей тяжестью.

Серафина почувствовала, как оно попало в какую-то болезненную точку. Никто не ждет твоего возвращения домой. Она подумала о своей пустой квартире — которой больше не было, сгоревшей дотла, — и о годах возвращений в тишину, о поедании еды навынос в одиночестве посреди ночи, об отношениях, которые заканчивались, потому что она не могла дать партнерам того, в чем они нуждались, и в конце концов просто перестала пытаться.

Правда не должна была задевать, но она всё равно жалила.

— Мне нужно подтвердить, — продолжила Морган, — что вы предпочитаете мужчин.

Серафина моргнула:

— Простите, что?

— В романтическом плане. В сексуальном. Ваша ориентация.

— Я… — она замолчала и уставилась на сидящую напротив женщину, выискивая любую трещину в этом невозмутимом фасаде, любой намек на то, что, черт возьми, здесь происходит. — Что это вообще за работа?

— Та, что требует совместимости на нескольких уровнях, — Морган не дрогнула, не отвела взгляд и не стала приводить никаких оправданий, кроме этих самых слов. — Мне нужен четкий ответ, детектив.

В голове Серафины вихрем проносились варианты. Эскорт-услуги — но антураж был неправильным, слишком стерильным, слишком дорогим. Программа суррогатного материнства — но зачем тогда военное прошлое и боевые навыки? Какая-то хитроумная «медовая ловушка» — но для кого и с какой целью?

Ничто из этого не подходило. Ничто не объясняло ни денег, ни пустого офиса, ни точности вопросов Морган, ни той уверенности, с которой она их задавала.

— Да, — наконец произнесла Серафина. — Мужчин. Какое это имеет значение?

— Имеет, — Морган не стала вдаваться в подробности. — Спасибо за откровенность.

— Вы скажете мне, о чем