Второй раз по моим правилам - Наталья Белецкая

приехавшим возницей. Ничего переписывать и изменять не стали, лишь добавили абзац, объясняющий задержку. Якобы Тильда проспала, поэтому письмо придет позже. Бальд уже должен был получить донесение.

Нотариус, перечитав договор, пришел к тем же выводам, что и я. Самым лучший вариант — дождаться, когда закончится срок действия. То есть впереди еще чуть больше десяти месяцев.

Если не удастся тянуть время так долго, помолвку надо будет разорвать в суде. Поскольку именно жених оскорбил невесту, изменив с любовницей, то все мои выплаты можно оспорить и запросить сверху компенсацию. Таким образом, я вообще ничего не потеряю.

Другое дело, что Бальд, осознав, что рыбка сорвалась с крючка, перейдет на угрозы и шантаж. И пока именно договор удерживает его от того, чтобы нагадить мне по-крупному. Если захотят, Норсы могут разорить мои предприятия, или, по крайней мере, здорово сократить доход.

Пожар на фабрике, ограбленный склад, сердечный приступ у управляющего, негативные слухи про какой-нибудь товар — и вот, пожалуйста, убытки. И ведь ничего не докажешь! Что-то подобное Норсы проделывали не раз.

Так что, как бы мне ни хотелось помахать ручкой моему женишку, придется потерпеть.

Кстати, интересно, почему Бальд оставил лазейку со сроком помолвки на один год? Неужели, считал, что я никуда не денусь? Хотя, если вспомнить первый вариант будущего, он не ошибся.

На выходе из здания, где принимал нотариус, меня ждал неприятный сюрприз — Бальдеран Норс собственной надменной персоной.

Хорош. Надо признать, внешне он прекрасно выглядит. Блондин со светло-голубыми глазами, высокий, широкоплечий, статный. Эдакая холодная красота, которая в прошлом сразу меня очаровала. Женишок стоял возле моего экипажа и строил из себя оскорбленную невинность.

Я не хотела приглашать нотариуса домой, потому что боялась, что Бальду станет об этом известно. Тильда и этот садовник могут быть не единственными доносчиками.

Только я забыла, что люди лорда Норса могут следить еще и за особняком. Неудивительно, что ему доложили, куда поехал мой экипаж. И пока мы с нотариусом разговаривали, женишок нарисовался тут.

— Значит, это правда, — тихо начал Бальд, — ты решила разорвать помолвку!

— А что я должна была сделать? Притвориться, словно ничего не произошло? А потом смотреть сквозь пальцы, как ты по любовницам ходишь?

— Хотя бы поговорить со мной ты могла?

— Не вижу смысла что-то обсуждать с человеком, который не знает, что такое верность.

— Я не изменщик!

— Да-да, — с сарказмом протянула я, — конечно. Дай пройти, мне нужно ехать.

— Нет! Я тебя не отпущу, — Бальд взял меня за руку. — Лекса, милая…

— Не называй меня так! — разъярилась я. — Мое имя Александра! Леди Крайс. И если ты сейчас не уйдешь с моего пути, клянусь, я тебе что-нибудь сломаю.

Бальд отшатнулся, разжав пальцы. Я, почувствовав свободу, открыла дверь экипажа.

— Подожди! — женишок понял, что обсуждать с ним что-либо я не намерена, и затараторил: — Это не то, что ты думаешь! Я не изменник, я люблю тебя! Но кто-то завидует нашему счастью. Я обязательно выясню кто, если ты скажешь, откуда узнала о том доме. Кто впустил тебя на территорию? Мы должны вместе во всем разобраться, прошу тебя!

— Какая разница, кто именно рассказал мне о твоей неверности⁈ Самого факта измены это не отменяет.

— Не было измены!

— Ага, мне все это показалось! Привиделось, — раздраженно произнесла я, усаживаясь на сиденье.

Молчаливая служанка залезла в экипаж с другой стороны. Водитель тоже занял свое кресло, но Бальд схватился за ручку двери, не давая мне ее захлопнуть.

— Ты отпустишь дверь, или решил оторвать и забрать ее себе, как память о наших отношениях? — ядовито осведомилась я.

— Я не виновен! И я докажу тебе это! — процедил женишок напоследок, а потом хлопнул дверью так, что наш транспорт затрясло.

— Поехали, — приказала я, и экипаж медленно тронулся с места.

Что за чушь нес Бальд? Чего он собрался доказывать? Что Ивонна его насиловала? Поза, в которой я их застала, явно демонстрировала полное участие женишка в процессе. Может, он будет упирать на то, что его опоили? Тоже нереалистично. Слишком уж бодро он двигался для опоенного.

В общем, не важно, что там за доказательства невиновности будут у Бальда, сейчас лучше сосредоточиться на другом важном деле. Мне необходимо помириться с Нревелионом.

Глава седьмая

Серые Крысы

Вскоре мой экипаж подкатил к небольшому дому на окраине города. Голубой забор и такого же цвета ворота отделяли территорию от проезжей части. Светлое двухэтажное здание выглядывало из-за деревьев. Расторопный слуга распахнул створки, впуская наш транспорт.

Мощеная камнем дорожка вела к высокому крыльцу дома. В палисаднике начинала зацветать сирень. Ее запах бередил воспоминания.

Бальд хорошо понимал, что старый менталист имеет на меня большое влияние и прекрасно разбирается в людях, поэтому сразу стал вбивать клинья мной и Нревелионом. Причем, делал это очень осторожно. Можно сказать, филигранно.

До сих пор в голове крутятся фразы, что на разные лады повторял Бальд:

«Он, конечно, друг твоего деда, но его взгляды на жизнь устарели»;

«Ты не задумывалась, почему он живет один без внуков и детей? Из-за дурного характера»;

«Он так и будет тебя поучать и обижаться, потому что ты не следуешь его советам…»

И все это постоянно, по кругу. Разговоры о том, как Нревелион поссорился со своими детьми и внуками; как он выгнал дочь из-за того, что та решила открыть свое дело; как лишил сына всякой поддержки, потому что тот женился по любви; как третирует прислугу и тому подобное. А я всему этому верила.

Через два месяца после нашей с Бальдом свадьбы, здоровье старого менталиста пошатнулось, и он вынужден был уехать на лечение в какой-то пансион. Оттуда его забрал сын. Возможно, вдали от столицы под приглядом родственников Нревелиону действительно стало лучше. Но этого я так и не узнала.

Последний раз, когда мы виделись с менталистом, он выглядел откровенно плохо. Серая тонкая кожа, синяки под глазами, усталость во взгляде… А я обижалась на мнимое самодурство Нревелиона и цедила сквозь зубы слова сочувствия.

Какая же дура! Глупая, бесчувственная, не способная видеть дальше своего носа.

Когда я заметила доброго старика, сидевшего в саду в беседке, накатило обжигающее чувство стыда. Он первый в этом мире протянул мне руку помощи, хотя не был обязан что-то делать ради незнакомки. Благодаря Нревелиону я богата, и не думаю о том, как свести концы с концами. И что в ответ? Презрение, взгляды свысока, инфантильное, глупое желание казаться умнее.

— Александра? — менталист снял очки и поднялся.

— Простите меня, мастер, — с