Дикие сердца - Джессика Питерсон

Я не уверена, как относиться к тому, что меня называют «милая». Но объятия Пэтси крепкие и искренние, такие, каких я давно не чувствовала. Я испытываю легкое облегчение оттого, что она, похоже, не ненавидит меня. Поэтому продолжаю улыбаться и говорю:

– Приятно познакомиться, Пэтси. Ваша еда выглядит восхитительно, а пахнет еще лучше.

Она отпускает меня, но кладет руки мне на плечи.

– Божечки, ты так похожа на своего папу.

Я хочу ответить что-то вроде: «Так все говорят» или «Я часто это слышу». Но никто никогда не говорил мне этого. Никто из тех, кого я знаю. Моя жизнь в Далласе была далека от папиной на ранчо – наши пути пересекались так редко, что мои друзья и соседи даже не знали, кто он такой. Они не знали, похожа ли я на него, потому что его никогда не было рядом.

Мое горло сжимается. Я не буду плакать.

С трудом сглатывая, я отвожу взгляд и киваю на еду:

– Значит, вы все время готовите так?

– Нам много ртов нужно кормить здесь, на ранчо. Мы стараемся поместить как можно больше людей на кухне, но большинство работников будут есть во временном домике. – Она кивает на пожилого мужчину, стоящего у огромной фермерской раковины, и на молодого, сидящего за столом с перепачканной краской малышкой у него на коленях. – Молли, это мой муж, Джон Би, а за столом – Сойер Риверс и его дочь Элла.

Внутри все переворачивается при упоминании фамилии Риверс. Сойер смотрит на меня, поднимая ручку Эллы в приветственном жесте, и дыхание перехватывает, когда вижу знакомый кобальтово-голубой оттенок его глаз.

Несомненно, он брат Кэша. У него такая же фигура: широкие плечи и мощная грудь. Но, в отличие от Кэша, он улыбается мне дружелюбно.

– Рад знакомству, Молли. Элла, можешь сказать «привет»?

Элла ничего не говорит, но тоже улыбается, с этими ямочками, как зеркальное отражение отца.

Я машу ей рукой:

– Привет, Сойер. Привет, Элла. Сколько тебе лет?

Сойер помогает ей показать три пальца.

– Только что отметили день рождения, правда?

– Элла получит еще подарки? – спрашивает малышка.

Мы все смеемся.

– Элла, дорогая, я думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос. – Пожилой мужчина поворачивается, опираясь руками на край раковины позади себя. – Ты все время получаешь подарки.

Пэтси улыбается.

– Как мы можем не баловать тебя, дорогая? Посмотри на это милое личико.

– Она просто очаровательная, – говорю я.

– Спасибо. – Сойер поправляет тонкие светлые волосы Эллы. – Но, честно говоря, у нас уже проблема. У нее так много игрушек, что нам не хватает места.

Джон Би качает головой:

– Были бы все проблемы такие. Молли, добро пожаловать на ранчо Лаки.

– Вы все здесь ковбои или…

– Сойер – ковбой, – Джон Би кивает на него. – Моя дочь Салли и я предоставляем ветеринарные услуги по всему округу.

– Лучшие ветеринары в Техасе, – добавляет Сойер.

Гуди кивает:

– Это правда. Уход, который они обеспечивают животным, не имеет себе равных.

В кухню из кладовой входит молодая женщина в джинсах и сапогах, держа в руках пятифунтовый[25] пакет сахара.

– Спасибо, Гуди. Я учусь у самых матерых.

Женщина, которую, как я полагаю, зовут Салли, встает на цыпочки, чтобы поцеловать отца в щеку.

– Матерых – в смысле старых? – Джон Би смеется.

Салли улыбается.

– Старых и опытных. Так или иначе, ты лучший учитель в мире.

– Ты отличная ученица, дорогая, когда не доставляешь мне головной боли.

Пэтси фыркает.

– Будто вы не два сапога пара. Салли, милая, это Молли Лак, дочь Гаррета.

– Молли! Привет! Наконец-то рада познакомиться. Твой папа часто о тебе говорил.

Сердце сжимается. Вот и ответ на тот мой вопрос.

– Привет, Салли. Это очень мило с твоей стороны. Я… – в горле першит, и я прочищаю его, – скучаю по нему.

– Ох, Молли, мне так жаль. – Салли ставит сахар на кухонный остров рядом с кувшинами с чаем. – Мы все скучаем по Гаррету.

Пэтси кивает, пока Салли помогает ей насыпать невероятное количество сахара в кувшины. Эх, отдала бы все, чтобы пить это без последствий для желудка.

– Он был так добр ко всем нам.

– Просто лучший, – говорит Салли. Она помешивает чай деревянной ложкой, пока ее мама сворачивает почти пустой пакет.

Наблюдая, как они работают вместе, я чувствую острую потребность в своей маме. Мама ни за что не стала бы сама готовить чай, тем более с сахаром. Но она всегда была моим главным фанатом и источником поддержки, даже если занималась работой и светской жизнью Далласа.

Этой поддержки очень не хватает прямо сейчас. Мне может быть двадцать шесть лет, но в этот момент я чувствую себя четырнадцатилетней – неловкой, потерянной, переполненной эмоциями, которые не могу понять.

Я погружаюсь в водоворот сожалений и горя. Мои глаза горят, а из-за кома в горле трудно дышать.

В этой комнате, полной людей, все были ближе к моему отцу, чем я. И никто из них даже не родственник ему.

Это заставляет меня чувствовать себя полным дерьмом.

Но как раз когда я готова расплакаться, открывается задняя дверь. Солнечный свет заливает кухню, когда входит мужчина, снимая с головы пропитанную потом шляпу.

– О-о-о-ой-й-й, как же вкусно пахнет! Вы даже не представляете, как я сейчас наброшусь на эту еду. Салли, не говори, что ты сделала свою сливочную глазурь для брауни.

Салли закатывает глаза, но улыбается.

– Уайетт, от тебя воняет.

– Это запах лошади. – Он машет рукой, направляя запах в ее сторону.

Она прикрывает нос рукой.

– Скорее, запах пота.

– Можешь полить меня из шланга во дворе. – Он разводит руки в стороны и ухмыляется. – Можешь даже раздеть меня.

– Только если надену резиновые перчатки, – сухо отвечает Салли.

Мужчина, входящий в дверь следом за Уайеттом, громко смеется.

– Черт, Салли, как же нам тебя не хватало. Кому-то нужно надрать этому парню…

– Здесь дети, – предупреждает Сойер, прикрывая уши Эллы руками.

– Салли недавно окончила ветеринарную ординатуру, – объясняет Гуди. – Она помогает отцу, пока решает, что делать дальше со своими дипломами. Это Дюк, – она указывает на другого мужчину. – Он младший брат Сойера.

– Ага, – говорю я, глядя на дверь, через которую один за другим входят ковбои, вытирая сапоги о лежащий перед входом коврик.

Каждый снимает шляпу, волосы пропитаны потом. Их лица сильно загорели, что делает голубые глаза еще более выразительными.

Мужчины удивительно грязные и, несмотря на пот, пыль и, кхм, уличный запах, удивительно привлекательные.

Мое сердце колотится. Сколько же здесь братьев Риверс? Четверо? Двенадцать?

И когда же появится Кэш? Появится