Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

Его дыхание у моего уха было тяжёлым, горячим, прерывающимся на низкое, сдавленное рычание – звук сдерживаемой, почти яростной нежности.

Не было спешки.

Не было неловкости.

Было только это удивительное, головокружительное единство.

Отвечала ему со всей страстью, на которую не знала, что могу быть способна.

Я аркой изгибалась навстречу, впиваясь пальцами в его плечи, чтобы не потеряться в этом вихре сильных и острых ощущений.

Мы не просто занимались любовью.

Мы согревали друг друга.

И телом, и душой.

Каждым поцелуем, взглядом, полным того немого изумления, что это происходит наяву, мы отдавали друг другу кусочки тепла, которых так не хватало каждому из нас по отдельности.

Его лёд таял под моими ладонями, превращаясь в бурные потоки.

Моя одинокая прохлада испарялась под жаром его кожи.

В какой-то момент он остановился, зависнув надо мной, и просто смотрел.

Его лицо в полумраке было серьёзным, почти суровым, но в глазах плясали отражения огня и что-то ещё – глубокое, потрясённое чувство.

Я подняла руку, коснулась его щеки, смахнула непокорную прядь волос со лба.

И он поймал мою руку, прижал её к своим губам, зажмурившись, как будто этот жест значил для него больше тысячи слов.

А потом движение снова захватило нас, ускоряясь, набирая мощь, пока мир не взорвался.

Как будто ледник, сдерживавший океан чувств, наконец, рухнул, и нас накрыла одна, огромная, горячая волна.

Он издал стон, прижавшись лбом к моему плечу, а я просто обняла его, чувствуя, как наши сердца бешено колотятся в унисон, постепенно замедляясь, успокаиваясь.

Тишина, что воцарилась после, была насыщенной, густой, как мёд.

Мы лежали, сплетённые, прислушиваясь к затихающему камину и ровному дыханию друг друга.

Его вес на мне был не тяжким, а защищающим.

Я провела рукой по его спине, чувствуя под ладонью следы старых шрамов и напряжённые мускулы, которые наконец-то расслабились.

Он приподнялся на локте, заглянул мне в глаза и взгляд Захара был чистым, без намёка на прежнюю холодность.

Просто… тёплым.

И я улыбнулась ему – без кокетства и игры.

Просто улыбнулась, потому что не могла иначе.

Потому что внутри всё пело.

Он не сказал вообще ничего.

Просто наклонился и поцеловал меня снова.

Медленно, благодарно, глубоко.

И в этом поцелуе было больше, чем в любых словах.

Было «спасибо».

Было «я здесь, рядом».

Было начало чего-то нового, хрупкого и невероятно прочного, рождённого не в каком-то месте с романтической музыкой, а в лесной глуши, под вой метели, между страхом, гневом и чудом случайной встречи.

Мы так и заснули в гостиной, на диване.

В его объятиях мне было так тепло, что никакие мыши и никакие ледяные ветры за окном не были мне страшны.

Мы растопили друг друга.

И это было самое лучшее новогоднее чудо из всех возможных…

* * *

Просыпалась утром я медленно и сладко.

Утро было прекрасным, как густой мёд.

Первым ощущением было тепло.

Не просто тепло, а живой жар, исходивший от большого, твёрдого тела, к которому я была прижата спиной.

Его рука лежала у меня на талии, тяжёлая и уверенная.

Его ровное дыхание шевелило волосы у моего виска. Это было круче любого одеяла, камина и даже раскочегаренной бани.

Это было лучшее лекарство от всех бед в мире.

Тишина стояла бархатная, целительная.

Душа моя, обычно вечно мятущаяся и встревоженная, молчала, наполненная до краев странным, сладким покоем.

Она пела изнутри, и даже светилась, как те розовые облака, что я видела в окне сквозь сонную рябь век.

Даже хруст снега снаружи казался не угрозой, а частью этой утренней симфонии, будто сама зима осторожно ступала на цыпочках, чтобы не разбудить нас.

Я блаженно потянулась, чувствуя, как его рука инстинктивно притягивает меня ещё ближе.

И уже собиралась повернуться, чтобы поцеловать это спящее, великолепное существо, как вдруг…

Тело за моей спиной превратилось из расслабленного в стальное.

Мгновенно.

И я распахнула глаза.

— Кто-то идёт сюда, – произнёс Захар тихо, голос его был низким и абсолютно уверенным, без намёка на сон. – Юля, будь тут, не выходи.

Команда прозвучала кратко и чётко.

И он уже выбрался из-под одеяла, его движения были быстрыми и бесшумными, как у большого хищника.

Тревога попыталась было зашевелиться у меня в груди, но тут я взглянула на него и… всё забыла.

Опасность, утро, всё.

На свету раннего зимнего солнца, пробивавшегося сквозь заиндевевшее окно, Захар Морозов был… божественным.

Широкие плечи, спина, покрытая переплетением рельефных мышц, татуировок и бледных шрамов, которые теперь хотелось не просто видеть, а целовать.

Он был как медведь, вышедший из берлоги – огромный, сильный, дикий и безумно красивый в своей первозданной мощи.

«Мррр… – пронеслось в голове. – Будь я кошкой, сейчас бы встала и потёрлась об эту скалу, мурлыча во всю глотку».

Тем временем медведь действовал.

Он натянул на себя трусы, штаны, отцовский грубый шерстяной свитер, который вдруг стал выглядеть на нём как дизайнерская вещь из журнала про суровый стиль.

Никакого оружия он не взял.

Правда, кулаки у него ого.

Я посмотрела на них: одним ударом он может свалить не только человека, но, пожалуй, и столетнее дерево.

Он уже направлялся к выходу, когда я спохватилась.

— Захар, пожалуйста, будь осторожен, – прошептала я.

Странно, но паники не было. Совсем.

Только лёгкая забота.

Мышей я испугалась куда сильнее.

Он обернулся и… улыбнулся.

Не широко, но искренне.

И в этой улыбке была такая уверенная сила, что остатки беспокойства растаяли, как снег по весне.

— Думаю, это тот самый смотритель дома, – сказал он спокойно. – Но сейчас всё проверим.

И скрылся в коридоре.

Послышалось, как он обулся, надел отцовский тулуп, затем я услышала скрип открывающейся двери, потом – его шаги на веранде, приглушённые снегом.

Тишина в доме вдруг стала громкой.

Я осталась одна.

И тут до меня дошло: а что, если это НЕ дядя Коля?

Что, если это просто кто-то любопытный, в лучшем случае?

Или… да кто угодно! Маньяк, псих!

Захару я доверяла.

Но сидеть сложа руки, пока мой личный полярный медведь разбирается с незваными гостями, было выше моих сил.

Нужно было вооружиться.

Для моральной поддержки.

Ну, на всякий случай!

Я сорвалась с дивана.

Мои ноги были ватными от вчерашней… в общем, от вчерашнего.

Я надела свой шёлковый халат, который теперь выглядел совершенно непрактично.

Носки с оленями, тут обязательно.

И затем я увидела её – кочергу, стоявшую у камина.

Чёрную, увесистую,