Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

Умылась.

Потом забралась под душ, чтобы освежиться.

Растёрла себя полотенцем, собрала волосы в пучок.

Надела и поправила халатик.

Решила пока быть так, вроде бы Захару понравился мой образ…

Натянула носки и вышла на кухню, включила чайник, достала яйца, помидоры, лук, зелень, чтобы сделать очень сытный и вкусный омлет для моего… мужчины.

За окном светило зимнее солнце, отражаясь в миллиардах снежных кристаллов.

И мир, который ещё вчера казался таким холодным и одиноким, вдруг наполнился смыслом, цветом и тихим, абсолютным волшебством.

Это утро было прекрасным.

* * *

Аромат подрумянивающегося омлета наполнял кухню уютом.

Я нарезала хлеб, выкладывала на тарелку бутерброды с икрой, сегодня уже без показного шика, а с каким-то домашним, почти семейным чувством.

За окном, у ворот, Захар и дядя Коля о чём-то разговаривали.

Два силуэта на фоне снега – один высокий и мощный, другой согбенный, но такой же крепкий духом.

Они что-то обсуждали, кивали, и мне показалось, оба получали от этого тихого мужского разговора искреннее удовольствие.

Я усмехнулась, вспомнив его слова про «деток».

И тут же улыбка сползла с моего лица.

Детки…

В голове щёлкнул какой-то тревожный переключатель.

Я бросила нож и пулей рванула в спальню.

Осмотрела кавардак.

Одеяло на полу, простынь частично тоже.

Одна подушка лежит там, где положено – на кровати.

Но меня волновало не это.

Я схватила телефон с тумбочки, дрожащими пальцами открыла приложение, где скрупулёзно, как и полагается женщине за тридцать, вела календарь.

И обомлела.

— Вот же чёрт… – прошептала я, уставившись на экран.

Вчера был тот самый день Х.

В приложении красовался яркий, почти обвиняющий значок – пик овуляции.

То-то я, как кошка мартовская, на Захара кинулась!

Оказывается, не только душа требовала, но и природа вовсю подыгрывала.

Я сначала вздохнула, потом тихо хмыкнула.

Мысль была дикой, стремительной, необдуманной.

Но… что, если всё получилось?

Если всё так и случилось чудо, если эта безумная, прекрасная ночь дала результат…

Я прислонилась плечом к стене.

Страха не было.

Было странное, согревающее изнутри спокойствие.

И даже… предвкушение.

Родить Захару ребёнка.

Сына или дочку.

Мысль обожгла, но была сладкой.

И тут я услышала, как входная дверь захлопнулась, Захар вернулся.

Нужно было возвращаться к завтраку.

Я сделала шаг к кровати, чтобы поднять одеяло, и… замерла.

Под скомканным одеялом что-то зашевелилось.

И не одно что-то, а несколько.

Мне почудилось, что там целая тёмная, шуршащая армия жутких мышей!

Я отпрыгнула, и в этот момент из-под ткани выскочила серая, наглая тварь и уселась прямо посреди комнаты, у выхода, будто перекрывая мне путь.

Всё благородство и материнские мысли испарились.

Древний, панический ужас перед грызунами взял верх.

Я завизжала на полную глотку, как резаная, – и в панике забралась на высокий комод.

Уселась на нём, поджав ноги, и уже собиралась орать «ЗАХАР!», как он сам ворвался в комнату.

Лицо его было сосредоточенным и готовым к бою.

Я, не в силах вымолвить слово, просто ткнула пальцем в сторону мыши, которая, казалось, наслаждалась спектаклем.

Захар посмотрел на неё, потом на меня, сидящую на комоде как на троне из страха, и… просто покачал головой.

С выражением человека, которого разбудили из-за комара.

— Кыш, – сказал он ровным, негромким голосом.

И о чудо!

Мышь, как будто поняв, что игра с этим гигантом ей не по зубам, метнулась под кровать.

Я уставилась на него, обалдев.

— «Кыш»?! – повторила я. – Её убить надо было! Топором! Тапком! Это же рассадник заразы!

Он подошёл к комоду, его взгляд скользнул по моим оголённым ногам, и в глазах мелькнула знакомая, тёплая искорка.

— Хочешь, чтобы не было мышей, нужно завести кошку. Или ежа, – заявил он тоном эксперта по лесной фауне.

— А ёж тут при чём? – хихикнула я, уже немного успокоившись.

— Мыши сильно боятся запаха ежа, – пояснил он так же серьёзно, как ранее объяснял про опасность золы в трубе.

И, не опуская меня на пол, взял за бёдра.

Я обвила его талию ногами, а шею руками.

Мне страшно понравилось, что он взял меня вот так, будто я невесомая и вынес меня из спальни в гостиную.

— Ммм… вкусно пахнет, – сказал он.

— Омлет, мой фирменный. Зуб даю, ты такой не пробовал, – похвасталась я, играя пальцами в его волосах. – О чём вы так долго с дядь Колей болтали?

— Узнал, что в лесу много волков, поэтому гулять будем только здесь, – ответил он, наконец опуская меня на пол, но, не отпуская из объятий. – В деревне есть хозяйка, продаёт яйца и молочку. И дед один уток и кролей к Новому году забил. Николай обещал к обеду всё это добро собрать, я заеду и заберу. Новый год же сегодня, а продукты у тебя какие-то… странные.

— Они не странные! – засмеялась я, тыча пальцем ему в грудь. – Это из отдела правильного питания!

Он хмыкнул, и этот звук был полон снисходительной нежности.

А я тем временем ловила себя на мысли, что мне дико нравится, как он просто берёт и решает бытовые вопросы.

Не обсуждает, не ноет, не перекладывает, а делает.

Вспомнился бывший муж со своим идиотским смехом над «дикарём» в одной передачке про выживание, как он строил из подручных материалов в лесу укрытие.

Колоссальная разница.

Между инфантильным городским пижоном и… вот этим настоящим мужчиной, который и камин затопит, и от мышей защитит, и пропитание на праздник организует.

— Ты не против, что я вот так? – спросил он вдруг, внимательно глядя на меня.

Имел в виду все эти распоряжения.

— Совсем не против, – прошептала я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в уголок губ. – Кстати, я нашла зарядку. Телефон на связи и даже сеть есть и интернет. Если хочешь, можем сообщить твоим… коллегам, что ты жив-здоров. А то они, наверное, на измене сидят

Тень промелькнула в его глазах, но он кивнул.

— Да, нужно сообщить.

Я протянула ему свой телефон, который всё ещё сжимала в ладони и весело сказала:

— Вручаю тебе рацию, мой… «мужинёк».

Он ничего не ответил, но губы его дрогнули.

Он взял телефон, и его большой палец стал набирать номер.

Я отвернулась и занялась накрыванием на стол, краем уха прислушиваясь к его низкому, ровному голосу.