Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

Идеально.

Я схватила её.

Она оказалась тяжелее, чем я думала.

«Отлично», – подумала я, неуклюже взмахнув ею.

И заняла позицию у двери в гостиную, прижавшись к стене, как это делают героини триллеров, и затаила дыхание, сжимая в потных ладонях рукоять кочерги.

Снаружи послышались голоса.

Низкий, спокойный – это Захар.

И другой, старческий, слегка взволнованный.

Пока без признаков агрессии.

Я прислушалась, всё ещё не расслабляясь.

И в этот момент поймала своё отражение в тёмном стекле двери: я, в перламутровом халате, в оленьих носках, с дико выпученными глазами и кочергой наизготовку.

Картина была настолько абсурдной, что я едва не фыркнула.

Вот так защитница!

Если это и правда дядя Коля, он от такого зрелища получит инфаркт.

Но я не опускала оружие.

Глава 11

* * *

— ЮЛИЯ —

Захар вернулся в дом, впустив за собой струю морозного воздуха.

Я осторожно выглянула из-за косяка, всё ещё сжимая в руке кочергу.

И вслед за ним, стряхивая снег с валенок, вошёл…

Я тут же опустила своё импровизированное оружие.

— Дядь Коль! – вырвалось у меня, и сердце ёкнуло от странной смеси радости и грусти.

Я помнила его другим.

Высоким, кряжистым, с руками, которые, казалось, могли согнуть подкову.

А сейчас передо мной стоял… старик.

Ссохшийся, как осеннее яблоко, весь в морщинах, будто сама жизнь вырезала на его лице карту всех прожитых лет.

Он казался ниже, хрупким в своём огромном, поношенном тулупе, ушанке и валенках до колен.

В руках он держал старое, но аккуратное ружьё, не для угрозы, а просто как часть себя, как деревенский мужчина, вышедший в лес.

— Юлька! – его лицо, похожее на высохшую кору, озарилось такой искренней, детской радостью, что мне стало не по себе за свой вид.

Халат, носки, растрёпанные волосы.

— Какая же ты красавица выросла! Ох, – его взгляд переключился на Захара, стоявшего рядом с невозмутимым видом хозяина положения, – а муж у тебя, ну, просто медведь! Прямо как с картинки!

Я перевела взгляд на Захара.

Он стоял, скрестив руки на груди (отцовский свитер натянулся на бицепсах так, что казалось, вот-вот лопнет по швам), и смотрел на дядю Колю с лёгким, одобрительным кивком.

Вид у него был такой, словно он говорил: «Да, это мой дом, моя женщина, и всё тут в полном порядке. Вопросы есть?»

— Э-э-э… – протянула я, собираясь поправить старика, но он меня опередил.

— А я уж думал, забрались в дом заблудившиеся! –затараторил он, ставя ружьё у двери. – Пару раз гонял непрошеных гостей, хотели тут вынести всё… А я ж каждый месяц проверяю, слежу, чтоб всё в порядке было. Печку протопить, трубу проверить, воду прокачать… Ох, а тут ты приехала! Как же хорошо-то, дочка. Твои родители бы порадовались, что ты такая красавица, да при муже хорошем.

Он снова кивнул в сторону Захара.

— Захар, вы уж простите, что я вот так, с ружьём… Мы с егерями лося раненого выслеживали, и тут увидал дымок из трубы. Ну, я сразу на снегоход и прикатил.

— Спасибо вам, что следите за домом, – сказала я, прижимая кочергу к груди, как драгоценный артефакт, и чувствуя себя полной дурой. – Вы скажите, может, что нужно… Денег или продуктов… Всё-таки вы следили, дрова тут, чистота, скважина… Как-то надо вас отблагодарить…

Я увидела, как Захар нахмурился, явно не одобряя моё предложение.

Дядя Коля же сделал такое огорчённое лицо, будто я предложила ему украсть церковные свечи.

— Дочка, да какие деньги? – махнул он рукой. – Не обижай меня! Твой отец мне столько добра сделал, от смерти спас, а ты… Деньги. Тьфуй! Лучше чаще приезжай, радуй это место…

Он снова подмигнул Захару.

— И деток привозите, как будут. Здесь хорошее место. Летом – ягод, видимо-невидимо, а по осени грибов столько, где нигде нет!

Я стояла, чувствуя, как по щекам разливается густой румянец.

Захар – мой муж. Детки.

От этого сочетания слов в голове звенело, как от колокольчика, и становилось дико смешно и… страшно приятно.

— Благодарю, Николай, – раздался спокойный, твёрдый голос Захара.

Он говорил с дядей Колей на одном языке, языке немногословных, но уверенных в себе мужчин.

— Может, чаю с нами попьёте?

— Ох, какой чай! Мне надо идти. Егеря ждут. С Наступающим!

— И вас… – пролепетала я.

Он улыбнулся мне – доброй, тёплой улыбкой, а потом обратился к Захару:

— Хорошо погулять вам. О, а вы насколько приехали-то?

Я открыла рот, чтобы сказать «ну, не знаю, просто я думала, буду одна, а тут он…», но Захар ответил вперёд.

Он сказал чётко и ясно, без тени сомнения:

— Мы здесь на все новогодние праздники. Так что заходите, будем рады.

Сердце у меня ёкнуло и замерло, а потом забилось с новой, бешеной силой.

«На все праздники».

Он сказал это так, будто это было решено, обсуждено и утверждено, как данность.

— Ой, как же хорошо! – обрадовался дядя Коля. – А вот зайду! Заранее приеду, напрошусь в гости. Кстати, Захар, идём-ка кое-что покажу тебе в бане… Юлькин папка рукастый был, но кое-что не доделал, а я вот в дань уважения и памяти доделал, и надо бы тебе показать, как что работает…

И они ушли – седой, сухонький старичок и мой дикий, молчаливый медведь, шагая по снегу к бане, о чём-то тихо разговаривая.

Я осталась стоять в прихожей с кочергой в руках.

Медленно почесала ею макушку, вздохнула, длинно и счастливо.

Потом развернулась и пошла в ванну, а потом на кухню готовить завтрак.

В душе было невероятно светло и тепло, будто внутри меня тоже горел маленький, яркий камин.

Улыбка не сходила с лица.

Я ловила себя на том, что просто сияю, как дура.

«Дядь Коля назвал его моим мужем. А он… не возразил…»

Это было невероятно.

Дико.

Вчера мы были чужими.

А сегодня старый друг моих родителей видел в нас… семью.

И Захар не стал это опровергать.

Более того, он подтвердил это своим «мы здесь на все праздники».

«Обалдеть, – подумала я, включая воду, чтобы умыться и почистить зубы. – Вчера только познакомились, а я уже думаю о нём как о… ну, не о муже, конечно, это