Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш

когда ты уехала... я вспомнила, — ее голос упал до шепота, будто стены могли услышать. — Вспомнила, что было после моей роскошной свадьбы. Когда гости ушли. Когда двери закрылись.

Глава 30

Она сжала мои пальцы до боли.

— Твой отец тоже был не тем, кем казался, Сибилла. И Лотар... — она запнулась, словно боясь произнести это имя. — Лотар не первый в этом доме, кто скрывает зверя под личиной человека.

Мороз прошел по коже, сильнее, чем от дождя вчера.

— Что ты хочешь сказать? — спросила я, и голос предательски дрогнул.

Мать отвела взгляд к окну, где серое небо давило на город.

— Я думала, что спасла тебя, выдав за герцога. А теперь боюсь, что просто повторила свою ошибку. Только у твоего мужа хотя бы есть оправдание. Он — дракон. Древнейший род. А вот у твоего отца оправданий не было...

Слова матери повисли между нами, тяжелые и липкие, как паутина. Я смотрела на её руки — тонкие, с выступающими венами, сжатые в кулаки так, что костяшки побелели.

В них не было той уверенной силы, с которой она ещё вчера отправляла меня обратно в логово зверя. Сейчас она казалась сложенной из тонкого фарфора, готового треснуть от любого громкого звука.

— Твой отец был свиньей, — произнесла она, словно выплюнула яд. Голос сорвался на хрип, обнажая гнойник, который она носила в себе десятилетиями. — Я помню запах его пота и пойла... Он повел себя по-паскудски в первую брачную ночь. Но это было только начало...

Я замерла.

В моей памяти всплыл образ портрета в гостиной матери — строгий мужчина с холодным взглядом, чье имя носила наша семья.

Тот, кого мне всегда представляли как эталон. Чья преждевременная смерть стала причиной нашей финансовой стабильности. Поэтому для меня было дикостью услышать от матери такое.

Мать замолчала, глядя в пол, словно там лежали осколки её разбитой жизни. Тишина давила на уши. Я слышала только собственное сердце, которое колотилось где-то в горле, мешая вдохнуть.

— Он приводил компании, они орали до утра, — продолжила она, и в её голосе не было слез, только сухая, выжженная боль. — Потом завел себе певичку, к которой бегал, как одержимый. И в один вечер поднял на меня руку. Я тогда бросилась к твоей бабушке...

Она сделала шаг ко мне, и я увидела, как дрожит её подбородок. Это была не та леди Шенделл, что учила меня держать спину прямо, когда мир рушится. Это была женщина, которую сломали много лет назад и заставили ходить по осколкам босиком.

— Твой дед настоятельно требовал вернуться к мужу, а бабушка надела мне на шею вот это...

Глава 31

Её пальцы защелкали у ворота платья. Ткань разошлась, обнажая ключицы, покрытые сеткой мелких морщин. Она сняла с шеи цепочку. Не золотую, не богато украшенную, как медальон Лотара. Это был тусклый металл, возможно, серебро, которое со временем почернело. На цепочке висел небольшой камень неправильной формы, оправленный в металл так грубо, словно его вбили туда силой, не особо стараясь с огранкой.

— Она сказала, что оно защитит, — прошептала мать, протягивая мне украшение.

Я не двигалась. Камень казался мертвым, холодным, лишенным того живого пульсирующего света, который исходил от артефакта Лотара. Но когда мои пальцы коснулись металла, по коже пробежал ток. Не магический разряд, а что-то иное. Тяжелое, заземляющее ощущение. Будто этот предмет впитал в себя чужую боль и окаменел от неё.

Я смотрела на камень. Он казался тяжелее, чем должен был быть. В его глубине, в мутной толще, мерцало что-то темное.

— Ты хочешь, чтобы я носила это? — спросила я, чувствуя, как холод поднимается от ладони к запястью. — Чтобы я жертвовала собой ради него? После того, что он сделал?

— Я хочу, чтобы ты выжила, — отрезала мать, и её голос снова обрел сталь. — Любовь — это роскошь для тех, у кого есть безопасность. У нас её нет. У тебя есть выбор. Этот камень — не подарок. Это оружие. И щит. Это — наша семейная реликвия.

— И что я должна делать? — спросила я, разглядывая камень на ладони.

— Твоя боль станет твоим оружием, — прошептала мать, сжимая мою руку. — Дай ему напитаться твоей болью. Он почернеет, когда будет готов. И он сумеет защитить тебя. Тебе нужно будет просто нажать вот сюда…

Я снова разжала руку, видя, как острые грани камня оставили отпечаток на ладони.

— Вот сюда… — прошептала мама, стараясь заглушить свой голос.

Только сейчас я заметила в камне сердцевину из другого камня. Мать прижала палец, как вдруг выскочила тонкая игла, пробив ее палец насквозь. Рисунок камня пришел в движение, словно наполняясь кровью и болью.

— И он отведет опасность, — произнесла она, отдергивая руку и стягивая ворот на шее.

Она отступила назад, поправляя воротник платья, скрывая шею. Словно снова надевала маску.

— Мам, скажи мне, — прошептала я, глядя на нее. — А тот, кого ты любила… Он… Он жив?

Вопрос, словно поймал маму врасплох. Она замерла, а ее губы сжались в тонкую линию.

— Да, жив, — произнесла она. — Ты ночью с ним разговаривала…

— Да? — удивилась я. Я не сдержала эмоций, чувствуя, как у меня вырывается выдох, похожий на: “Ха!”. — Эдгар? Это он?

Мама вздохнула и ее взгляд прояснился.

— Он за тебя очень переживает. И не просто так, — улыбнулась она, а ее губ коснулась улыбка. — У него есть причина любить тебя. И вчера он отчитал меня, как девчонку за то, что я сделала.

Глава 32

Мать кивнула, словно убедившись, что выполнила свой долг. Она повернулась к двери, но на пороге остановилась. Не обернулась. Просто положила руку на косяк.

— Этот подонок не отпускал меня пять лет. Он промотал всё, что у нас было, считая, что это его право, — сказала она в пространство. — Лотар тоже не отпустит тебя. Это в их природе. Владельцы. Хищники. Мужчины с властью, с деньгами, мнящие о себе невесть что. Но помни... — Она наконец взглянула на меня через плечо. В её глазах стояли слезы, но голос был тверд. — Хищник не ест свою добычу, если она перестает пахнуть страхом.

— Почему ты не дала его мне сразу? — спросила я, замирая в ожидании ответа.

— Я видела любовь в его глазах. И даже завидовала. Меня муж никогда так не любил. Он никогда не смотрел на меня такими глазами. Для него я была просто вещью. Я видела, как ты сияла от счастья…

Голос