Бывшая майора Столярова - Виктория Рогозина

теперь спускайся вниз, накрывай на стол, готовь ужин, как подобает нормальной жене. — Он резко обернулся. — И не забудь про супружеский долг. Мне не игрушка нужна, а баба рядом, верная. Ты должна. Всё, что у тебя есть — от меня. И ты — моя. Я сказал — в спальню потом. По-нормальному. Как жена.

Он двинулся к ней ближе, и вдруг резко, будто для акцента, коротко шлёпнул по щеке. Не сильно. Скорее по самолюбию, чем по лицу. Но этот жест срезонировал в груди Амине, словно отзвуком удара по струне — рвущейся, надорванной, терпящей не первый натиск.

Она медленно подняла глаза.

Холодные. Пронзительные. Ледяные, как утренний иней на стекле. В них не осталось страха — только кристальная ясность, застывшая решимость. И что-то почти жуткое в своей безмолвной силе.

— Я подаю на развод, Виталий.

Сказано было ровно, без надрыва. Без угроз. Почти по-дружески. Но именно в этой спокойной твердости и была суть — рубеж пройден. Возврата нет.

Виталий замер. Его рука застыла в воздухе. Улыбка сползла с губ. В глазах мелькнуло недоумение, как будто он впервые в жизни услышал что-то, что не соответствовало его картине мира.

— Чего?! — сипло выдохнул он.

— Я подаю на развод.

Виталий побагровел на глазах, будто внутри него взорвался котёл с кипятком. Он метался по комнате, как раненый зверь — тяжёлые шаги, стиснутые кулаки, бешеный взгляд.

— Ах вот ты как! Развод?! — взревел он, будто его резанули ножом. — Ты никуда не уйдёшь! Не уйдёшь, поняла?! Я не дам тебе развод!

Амина стояла спокойно, но лицо ее стало чуть бледнее. Она знала — этот человек не умеет проигрывать. Особенно женщине.

— Ты всегда была никем, поняла?! — продолжал Виталий, подступая ближе. — Никакая! Ни готовить нормально, ни вести дом, ни в постели по-человечески! А теперь ещё и перед кобелями хвостом виляешь, как только старый дружок объявился! Подстилка!

— Замолчи, Виталий, — сказала Амина. — Не позорь сам себя.

— Я тебе сейчас покажу позор! — прорычал он, поднимая руку.

И тогда Амина вскрикнула. Рефлекторно. Не от боли — удара ещё не было — а от страха, от нависшей над ней угрозы. Она прикрыла лицо руками, как ребёнок, привыкший защищаться от чего-то неизбежного.

Но удара не последовало.

Глухой, быстрый топот — и между ними встал Артём. Парень вылетел из своей комнаты, словно пуля, и теперь стоял между матерью и отцом, расправив плечи.

— Только попробуй её тронуть, — проговорил он, тяжело дыша. — Я вызову полицию. Я тебя посажу. Слышишь?!

— Ты мне угрожаешь?! — взревел Виталий. — Собственный сын?!

— Я защищаю маму, — сказал Артём, не двигаясь. — Потому что ты не отец. Ты... тиран. И я тебе больше не боюсь.

Амина медленно опустила руки от лица. В глазах — слёзы. Но не страха. А облегчения. Гордости.

Она больше не была одна.

Глава 19

Виталий, будто бы осознав, что зашёл слишком далеко, резко выдохнул и провёл рукой по лицу, словно стирая с себя злость и гнев. Когда заговорил — голос его был спокойным, почти ласковым:

— Артём, выйди погуляй, ладно? Мне с твоей… мамой нужно поговорить. Спокойно. Без зрителей.

Парень застыл. Его руки сжались в кулаки. Он не доверял отцу, не хотел оставлять маму наедине с ним. Он знал, на что тот способен, и не хотел потом жалеть о своём уходе.

— Мам? — нерешительно спросил он, не сводя взгляда с Виталия.

Амина всё ещё стояла возле стены. На щеке — покраснение. Она не тряслась, не плакала. Только смотрела на сына с печальной решимостью и произнесла тихо, но твёрдо:

— Всё хорошо, Тёмка. Нам правда нужно поговорить. Я справлюсь.

Артём медленно кивнул, бросив последний тяжёлый взгляд на отца. Потом повернулся и ушёл. Он спустился по лестнице, вышел за дверь, на мгновение остановился на крыльце, будто собираясь мыслями… и в голову, как вспышка, ударила мысль: у него же есть номер Столярова.

Тот сам дал его тогда, когда забирал Артёма из отделения, где тот попал из-за драки с одноклассником.

Артём достал смартфон, пролистал список контактов, нашёл нужное имя и нажал вызов. Гудки… один… второй…

— Алло, — раздался голос Жени.

— Это Артём, — коротко сказал парень. — Нам нужно серьёзно поговорить. Где и когда?

На другом конце линии повисло секундное молчание.

— Приезжай ко мне в управление. Запиши адрес.

Столяров продиктовал улицу и номер здания.

— Я буду ждать.

Артём сбросил вызов, открыл приложение такси и указал адрес. Пальцы дрожали от напряжения, но сердце билось уже не от страха — от решимости.

Он знал, что поступает правильно.

Такси долетело до места почти в один миг — водитель явно знал короткие пути и не терял времени на разговоры. Когда машина остановилась у высокого серого здания с глухими окнами и неприметной табличкой, Артём вдруг почувствовал, как дрожат колени. Он вышел, поблагодарил таксиста и, глубоко вдохнув, направился к входу.

Здание ФСБ.

Именно таким он его и представлял — обезличенная крепость, где каждая дверь, каждый шаг будто под контролем. Высокий, серый фасад без вывесок, без рекламы, без намёка на жизнь. Просто молчаливая власть, чёткая и холодная.

Внутри было прохладно и глухо. На проходной сидела хмурая девушка в форменной блузке, которая с безразличием скользнула взглядом по Артёму.

— К кому? — спросила она, не поднимая глаз от монитора.

— К Столярову Евгению, — выдавил Артём, стараясь говорить чётко и уверенно.

— Фамилия?

— Ковалёв. Артём Витальевич.

Девушка вбила данные в компьютер. Система что-то проворчала, потом на принтере щёлкнуло — вылез аккуратный бумажный пропуск с печатью и штрих-кодом.

— Седьмой этаж, кабинет семьсот пятый, — машинально проговорила она и, не глядя, протянула карточку. — Лифт в конце коридора. Пропуск не потеряйте.

— Спасибо, — тихо сказал Артём, взял документ и пошёл по направлению к лифту.

Коридор был длинный, чистый до стерильности, пахло антисептиком и кофе. Артём шагал, стараясь не думать о том, как быстро всё меняется: утром он был обычным школьником, а сейчас шёл по зданию, где вершатся судьбы и распутываются сложнейшие дела.

Он нажал кнопку вызова лифта, глянул в отражение металлической двери. Бледное лицо. Чуть дрожащие губы. Решимость в глазах. Всё правильно. Всё по делу.

Для мамы.

Артём поднялся на седьмой этаж, вышел из лифта и пошёл по коридору, выискивая нужную дверь. Он шагал медленно, как будто каждая секунда приближала его к какому-то важному моменту — к черте, за которой что-то должно измениться.

705.

Вот он — кабинет Столярова.

Артём остановился, глянул на табличку, потом медленно выдохнул и постучал. Звук выдал