Искренне. Безумно. Навсегда - Л. Дж. Шэн

Рай обеспокоенно на меня посмотрел:

– Не знаю никого, кто отчаялся бы настолько, чтобы согласиться на работу с твоей угрюмой задницей. С другой стороны? Скоро ты свалишь в Лондон и откроешь новый роскошный ресторан.

Как же. Райленд прекрасно меня знал: мой перфекционизм не позволит этому кораблю затонуть, даже если в днище образовалась дыра размером с Антарктику. «Декарт» еще мой ресторан. Я скорее умру, чем потерплю провал.

– Минутку. – Райленд поднял палец, сведя брови. – Почему ты одет как итальянский мафиози, который заблудился в магазине Neiman Marcus?

Я окинул себя взглядом: на мне были черная рубашка и дизайнерские брюки, хотя обычно я носил хенли и рваные черные джинсы.

– А что, противозаконно – хорошо выглядеть? – Мне уж точно не нужно, чтобы он донимал меня из-за Каллы.

– Очень надеюсь, что нет. – Райленд достал из холодильника еще одно пиво, открыл его и пододвинул ко мне по барной стойке. – Я бы получил пожизненное без права на дословное, а ты знаешь, как сокамерники относятся к таким, как я? – Он указал на свое лицо.

– Наказывают десятью часами общественных работ и отправляют в реабилитационный центр, чтобы излечить от сексуальной зависимости? – беспечно спросил я.

Кое-кому нужно поумерить свое эго, пока оно не захватило континент. Я оказываю услугу целой нации.

– Вот блин! – Райленд хлопнул себя по шее. – Артем Литвин же умер. Ты сегодня был на его похоронах, да?

Лучше с этим покончить. Рано или поздно Рай узнает, что Кэл приехала в город.

– В школе он был единственным учителем, которого я не хотел сжечь, – пожал я плечами и поднес бутылку ко рту.

– Значит, ты видел Кэл. – Брови Райленда взметнулись куда-то выше атмосферы.

– Мимоходом, – буркнул я.

– Хочешь, поговорим?

– Нет уж, спасибо. Она наговорила на целое десятилетие.

– Как погляжу, она все такая же прелестно странная. – Он оперся ладонями на дизайнерскую барную стойку, что нас разделяла. – Ну, если хочешь обсудить, после закрытия можем еще пропустить по пивку.

Мы с Раем никогда ничего не обсуждали. Мы пререкались и подначивали друг друга. Иногда даже скандалили. Неужели в юношестве я был настолько жалок? Помню, что был в нее влюблен, но не припомню, чтобы дарил ей свои орешки в букете на День святого Валентина.

Сделав глоток, я стукнул пустой бутылкой по барной стойке и показал на разделочный стол.

– Вытри конденсат до открытия. Тут тебе не детский сад.

– Просто помни, что ты больше не тот парнишка. – Райленд достал из ящика тряпку и закинул ее на плечо, а потом направился ко мне. – Не тот, кто остался бы тут и устроился в забегаловку, если бы она позволила тебе залезть в ее вельветовые брюки в цветочек.

– Заткнись.

– Не забывай о главном, Роу. Ты не можешь отклониться от плана. Тебе еще новый ресторан открывать.

– Сам себя послушай, – прорычал я, стиснув пачку сигарет в переднем кармане. – Ни хрена я не буду менять ни ради кого.

– Она ест соленые крекеры вилкой. – Рай пропустил мои слова мимо ушей и вытер столешницу. – Такого никто не заслуживает, даже твоя жалкая задница.

Я до сих пор помню, как Кэл сидела с этими крекерами за моим кухонным столом и дурачилась. Ей не нравилось, что соль липнет к пальцам. Рай прав. Эта женщина никогда не научится себя вести. Я не имел права думать о ней, а уж ухлестывать и подавно. Она вообще женщина? До сих пор ведет себя как ребенок. Ей нужен не парень, а нянька. А я в обеих ролях не заинтересован.

– Довольно! – гаркнул я. – Я не полюблю Каллу Литвин снова. Ни вблизи, ни издалека. Ты зря тратишь время, болтая о ней. У тебя сутки на то, чтобы найти нам двух новых официантов. – Я постучал костяшками пальцев по барной стойке. – Ноги в руки – и бегом!

Райленд допил пиво и тяжело вздохнул:

– Хватит прятать голову в песок.

Я показал ему средний палец и пошел на кухню.

– Не братайся с посетителями! – крикнул я, как и каждый вечер.

– Ничего не обещаю! – крикнул он в ответ, как и каждый вечер.

Хуже этот день стать уже не мог, даже если бы на мою дрянную голову свалился метеорит.

* * *

Я ошибался.

Вечер становился только хуже.

Причем с геометрической прогрессией и со скоростью падающего самолета. Мягко говоря, полная катастрофа.

Если так посмотреть, все выглядело обычно. Мирно позвякивала дорогая посуда, тихо журчали разговоры. Раздавались смех, беседы и еле слышное поскрипывание мягких кресел. На кухне, полной ароматов сладкого майорана, тимьяна и розмарина, стояла духота. В управлении рестораном мне нравилась сенсорная перегрузка. Динамичная среда. Она заглушала мои упоротые мысли и заставляла сосредоточиться на настоящем. А в моей голове было много упоротых мыслей по милости заморочного детства.

Каждый официант обычно обслуживал по три столика. Сегодня же на одного приходилось шесть столов. Учитывая, что у нас в меню был ужин из десяти блюд по фиксированной цене, официантов было не дозваться. И посетители злились. Вполне себе понятно.

Блюда подавались с разницей в двадцать минут, и взволнованные официанты так заработались, что один пролил красное вино на чье-то платье от Dior, а другой наступил на гипс гостя. Мой шеф-де-парти решил, что сейчас самое подходящее время для нервного срыва, потому что гость высмеял его тартар из морских гребешков с икрой, а кухонная помощница закатила истерику после того, как Рай попросил ее подавать сегодня напитки.

В общем, если бы я мог стереть сегодняшний день из памяти, так бы и поступил, да еще и щедро заплатил за такое удовольствие.

– Шеф! – Метрдотель, двадцатилетняя свифти [10] со светлой боковой челкой и ярко-красными губами, заглянула на кухню.

– Нет, – машинально ответил я.

Она чуть не скукожилась до состояния мумии.

– Что случилось, Кэти? – Тейлор, мой су-шеф, развернулся на пятках, уделяя ей все свое внимание. Он был недурен собой. Высокий, темнокожий, в татушках и с карими глазами, от которых каждая моя сотрудница впадала в экстаз.

– ВИП-гость хочет поговорить с шефом, – застенчиво произнесла она.

– Нет, – повторил я, со скоростью света нарезая сельдерей.

– Да, – на кухню мимо метрдотеля ворвался Рай. – Люди приходят сюда, чтобы взглянуть на знаменитого шефа Касабланкаса. Тебе нужно появиться в зале. Ты все равно делаешь это каждый вечер.

Я положил нож. Мы уставились друг на друга. Райленд прав. Я ненавидел людей, но любил свою карьеру. Если для того, чтобы привлечь гостей в свое новое кулинарное начинание, нужно выставлять себя напоказ, как животное в зоопарке, то так тому и быть.

– Ладно. – Я распахнул вращающиеся двери и