Хоронитель - Роксэн Руж

Не знаю, что был страшнее — улететь в неосуществимые грёзы или же вернуться в эту суровую реальность. Но теперь у меня хотя бы появился луч надежды.

Игорь… Он мне поможет. Обязательно.

Подошла к дивану и села. От устроенного мной беспорядка не осталось и следа. В принципе, как и от всего остального. Только диван и остался, видимо, из-за того, что не был бьющимся предметом.

— Я хотел тебе кое-что показать. — Маньяк полез в карман своих джинсов, при этом для лучшего проникновения в него пальцев выставил вперёд бёдра. Не сразу отдала себе отчёт, что просто прилипла взглядом к тугому животу, на котором хорошо виднелись косые и прямые мышцы — по-девичьи кубики. Поняла я это, когда вновь почувствовала жар на щеках, да и глаза начало чуть припекать.

Твою мать…

Отвернулась от него, якобы, заинтересовавшись скользнувшей по стене пещеры невесть откуда взявшейся каплей воды. Но даже она вела себя непозволительно пошло.

Боже, что со мной? Почему меня словно в воронку затягивает каждый раз, когда я пропускаю в сознание какое-то непотребство?..

Скорее бы уже Игорь разобрался со всем этим. Вколол какой-нибудь транквилизатор, чтобы погасить это бесконтрольное бешенство.

— Я хочу, чтобы ты послушала это. Женя?..

В очередной раз моё имя в его исполнении казалось чужеродным. Но не по этой причине я не сразу повернулась нему. Закрыв глаза, прислушивалась к звуку капающих капель. Медитация, которая должна была помочь мне взять контроль над самой собой. Не хотела я смотреть на него теми самыми зелёно-золотистыми глазами, которые тот окрестил возбуждёнными…

Жжение в глазах прошло. Надеюсь, и с щёк слез этот чёрный румянец…

— Что ты хотел дать мне послушать? — включилась сразу в беседу, почему-то решив, что тем самым отведу от себя лишние подозрения.

— Вот это… — Я посмотрела на его руку, в которой лежал диктофон. Мой рабочий диктофон, на который я всегда записывала отчёт по вскрытию, чтобы потом проще было составлять его письменную версию. А ведь тогда я тоже всё записывала.

Трясущимися пальцами взяла диктофон. Но нажать кнопку воспроизведения звука так и не решилась.

— Ты слушал?

— Да. Много раз.

Кивнула. Он не врал. Но от этого мне легче не стало. Если маньяк хотел, чтобы я послушала запись, значит там было что-то важное. И я как будто боялась найти тому подтверждение на той чёртовой аудиодорожке.

Воспоминание словно жало пчелы прожгло мозг. Крики, стрельба, склонившийся надо мной муж…

Это было мгновение, одна короткая вспышка, но чувство страха и злости осталось во мне мерзким послевкусием. Оно было слишком реальным для больной фантазии.

— На записи мой муж, да? — свой вопрос я задала настолько тихо, что даже не уверена была, что вообще произнесла хоть одно слово вслух.

— Если бы я знал твоего мужа, то ответил бы.

— Понятно, не твоя зона ответственности, да?.. — Злилась на самом деле я не на маньяка, нет. Только на себя. За слабость, что не давала мне возможности просто нажать на кнопку и прослушать запись.

Он ждал, и это ожидание давило.

— Не могу… — Бросила диктофон на диван. — Я и так слишком много всего потеряла. Не хочу терять последнее… — Отчасти это было правдой, но не всей. Если я прослушаю запись, то мне придётся что-то делать, что-то решать, как-то приживаться. А лишаться последней надежды, чтобы найти зерно логики во всем происходящем хаосе, я не хотела.

Маньяк утверждал, что я стала кем-то иным, я же была уверена, что это именно он ненормальный. Но после неоспоримой доказательной базы, что я стала монстром, решила, что нас ним поразил какой-то новый вирус, а значит где-то должен быть и антидот. Но нажать на кнопку диктофона, означало потерпеть полное фиаско. Признать, что нет здесь никакой логики. Есть новая я — монстр с горящими глазами и вылезающими к моменту спаривания клыками…

— Как по мне, так лучше узнать правду сразу, чем всю жизнь прятать голову в песок.

От раздражения мне хотелось сбросить с себя чужеродную жизненную философию.

— Кажется, я не заметила того момента, когда спросила твоего драгоценного мнения.

Он смотрел на меня долго, внимательно. Если он и подбирал подходящие случаю слова, то точно потратил эти минуты не зря.

— Возможно, прослушав запись, ты поймёшь, что стало с твоим ребёнком…

* * *

Если бы не эти его слова, я бы и дальше мучилась в сомнениях стоит ли открывать этот ящик Пандоры. Но сейчас я схватила диктофон и нажала кнопку с таким остервенением, что хрупкая звукозаписывающая машинка чуть не развалилась у меня в руках.

На записи услышала свой голос.

— Вскрытие проводит… — звук резко исказился шорохом. — Козлова Евгения.

Потом звук повторился, но то был словно шелест. Шёпот.

Беги…

Меня даже сейчас продрало ознобом, хотя это было лишь спровоцированной записью воспоминание. Совсем другое было находиться там. Более того, сидеть в первых рядах жуткого представления.

Посмотрела на маньяка, вставшего с дивана и отошедшего к стене. Как оказалось, в ней располагалось что-то наподобие бара. Краем глаза уловила, как янтарная жидкость полилась в стакан. Вернула внимание к записи, так как вновь услышала свой голос:

— Мужчина! Около тридцати лет! Белый! Рост чуть меньше двух метров. Жировых отложений нет. Мышцы туловища и конечностей хорошо развиты и чётко контурируются. Грудь развита хорошо. Живот впалый. — В такт самой себе на записи резко вдохнула и выдохнула. Кажется, всё это время я тоже не дышала, повторяя скороговоркой те же самые слова. — Волосяной покров наблюдается на голове и в паховой зоне…

О Боги… Я же светило медицины, меня не должны смущать волосяные покровы чьих-либо паховых зон. Но почему тогда опять почувствовала, как запекло щёки? На этот раз от смущения, так как вожделеть того, кого я описывала на начальном этапе вскрытия было сверх извращения. Сейчас другое дело, понятно. Вот он вальяжно прохаживается мимо — максимально полноценный мужик, а не тот мумифицированный сухой труп.

Меня успокаивало лишь то, что никакие паховые зоны я больше затрагивать не буду. Хотя, стало намного страшнее. Так как по моим воспоминаниям уже сейчас должно было произойти что-то очень страшное.

Шорох. Это я стащила с его лица простынь…

— Отче наш… Спаси и сохрани…

Вздрогнула, так как диктофон завибрировал от раздавшегося в динамике рёва: Беги!

Потом пошли звуки моего рваного дыхания, параллельно с другим — на автомате закинула диктофон в карман, и именно его трение об одежду я и слышала. А потом всё внутри