Хоронитель - Роксэн Руж

— Помогите!

Дальше в моей памяти шёл обрыв, тогда как плёнка с присущим ей равнодушием, продолжала наслаивать события той страшной ночи.

Звук распашных дверей на моей работе ни с чем нельзя было спутать. Тем более, срабатываемых так часто. Топот шагов. Чей-то не очень внятный приказ осмотреться.

— Двухсотый на столе. — Потом добавил так тихо, что мне пришлось перемотать запись и приложить ухо к динамику, чтобы понять его. — Чёрт… Что это? Ну и жесть. Женщина на полу. — Опять шорох. Погладила свою шею, словно ту обожгло тактильным воспоминанием. — Пульс есть.

— Чисто! — услышала я командный голос, но опять-таки, как будто чем-то заглушаемый.

Начали срабатывать распашные двери. Так же как во мне сработала интуиция. Перестала дышать, чтобы лучше слышать, что происходит там в прошлом, но как будто прямо сейчас в настоящем.

Я словно перенеслась на своё рабочее место, в ту часть морга, где проводила своё последнее вскрытие. Увидела себя, лежащую на полу. Полуразложившийся труп на нержавеющем столе вполне сейчас бодрствующего маньяка. И много людей в специальной экипировке как при опасности заражения вирусом…

Понятно, почему голоса на плёнке казались такими ватными.

Нет, это не было моей фантазией. Я это видела. Просто все воспоминания стёрлись. И если сравнить человеческий мозг с компьютером, то можно было сказать, что шло восстановление жёсткого диска.

Я наперёд знала кто сейчас должен был толкнуть распашные двери…

Своего мужа я легко узнала даже в непроницаемом скафандре с прозрачной вставкой лишь на уровне лица. Его фигура, его манера двигаться, его леденящее кровь спокойствие.

— Испытуемый образец номер тридцать два. Стадия внедрения практически завершена. Готовимся извлекать образец номер тридцать три. — Механический бездушный голос мужа резал меня не хуже того инструмента, который он взял с нержавеющего подноса. Его держал ещё один человек в запотевшем в районе лица скафандре.

Узнавание было моментальным. То был вхожий в наш дом напарник Игоря Вячеслав по научной работе. Но кроме того, что порой он мне казался сильно навязчивым, ничего плохого я о нём сказать не могла. А теперь получается, что я и была их общим научным трудом? И все те вопросы, которые он задавал, не имели ничего общего с воспитанием и чувством хорошего тона?..

Как самочувствие? Сколько часов я спала? Что ела? Как-то он, помнится, даже спросил нет ли у меня проблем со стулом. Но потом быстро реабилитировался объяснив, что его сестра в положении, и она не знает, как ей правильно настроить свой пищеварительный процесс…

Боже… А ведь я ему тогда надавала много советов, тогда как он, с вероятностью в сто процентов, снисходительно смотрел на меня как на подопытного кролика.

— Началась последняя стадия подселения. Чёрт! Кровотечение! — Только когда вокруг моих бёдер образовалась лужа крови, у мужа что-то дрогнуло в голосе. Мне даже стало капельку приятно, что он вышел-таки из себя. Жаль, что лишь такими жертвами можно было вывести его на эмоции. — Нужно срочно извлекать образец номер тридцать три!

— Игорь, нужна анестезия.

— Нет времени. Тридцать второй уже не жилец. В расход. Мне нужен этот образец.

Заорала от боли там на плёнке, тогда как сейчас моё сердце сжалось в грецкий орех. Вспомнила ту невыносимую адскую боль. Муж полоснул низ живота скальпелем, даже не предприняв попытки хотя бы местно обезболить. Зачем, если по его собственным словам я уже выполнила свою миссию…

Часть меня хотела заткнуть уши, чтобы не слышать собственных криков в агонии боли. Другая же часть наоборот запоминала всё до мельчайших подробностей. Поэтому я и услышала звуки на плёнке, наложенные друг на друга. Одни были ближе ко мне. Другие гораздо громче, но намного дальше.

Рядом со мной раздался чей-то удивлённо-испуганный крик. Потом шум рвущейся плотной ткани. А потом булькающие глотки. Подняла глаза, встречаясь взглядом с маньяком. Он отсалютовал мне стаканом и осушил его с таким же звуком как на записи.

— До дна. — рассмеялся он собственной шутке, тогда как динамик диктофона завибрировал от глухого звука падающего тела…

— Он живой!

— Ликвидировать!

— Где он?

— Куда подевался?

— Он только что был здесь!

— Чёрт!

— Что это?!

— Помогите!

В рядах военных образовалась сумятица. Если бы не выкрики командира всем оставаться на своих местах, они бы уже давно убежали с воплями прочь из этого морга. Но кроме этого я услышала шум возни и крики за дверью.

— Туда нельзя! У нас приказ!

— Старший следователь… Что там происходит? Женя!

— Костя… — прошептала одними губами. Он всё-таки приехал. Но он опоздал.

Глаза наполнились слезами. Костя всю жизнь меня поддерживал. И во всём оказался прав. Во всём! Даже в том, когда говорил, что в мужья я выбрала ещё то дерьмо. Как же он был прав! И какую неподъёмную цену я заплатила за этот горький жизненный опыт...

Словесная перепалка переросла в настоящий конфликт. Костя не уходил, хоть ему и приказывали это сделать. Он кричал моё имя. И я помню, как собрав последние силы в кулак, заорала:

— Помоги!

Перестрелка заглушила мой крик. Но там было ещё что-то. Люди не падали, сражённые пулями. Судя по звукам, они разлетались в разные стороны. Но прежде раздавались глотки. Быстрые, жадные…

— Есть! Образец тридцать три извлечён. Прогрессирующая стадия заражения. Это отличный биоматериал. Нужно изучить… — Игорь говорил как чёртов фанатик. Да и взгляд он на меня бросил соответствующий. Именно это его выражение лица врезалось тем самым точечным воспоминанием. Прощальный взгляд, скупая улыбка…

И тихое твоё — пока…

Глава 7

— Вонь ему моя не нравится! Держал как скотину в хлеву! Издевался как только мог! Изображал из себя не пойми кого! — В третий раз не жалея кожу начала скоблить себя жёсткой мочалкой. И не то чтобы этот процесс мне не приносил удовольствие. Если честно, то грязь с меня разве что слоями не осыпалась, и не удивительно, что я расточала разнообразные ароматы. Но об этом всё-таки можно было как-то деликатней сказать. — Козёл!

Бросила мочалку себе под ноги, разбрызгивая при этом скопившуюся грязную мыльную воду на стенки душевой кабины. Почему та самая грязь имела чуть розовый оттенок думать не стала. Точнее, изо всех сил пыталась прогнать воспоминание, когда он слизал с ножа мою кровь. Мозг отказывался понимать, почему этот процесс так на меня подействовал, но тело как будто знало больше. И это знание требовало практической доработки.

— Твою ж мать! — И всё-таки меня настиг тот самый стокгольмский синдром. Другого объяснения я найти не могла. А искать в