Хоронитель - Роксэн Руж

— Не надо… — Боролась, казалось, целую вечность с собственной звериной жаждой. И она не относилась к янтарной жидкости в стакане. Меня больше привлекало его запястье. Густая кровь, которая не разгонялась пульсацией его сердца. Но в том был её опьяняющий секрет…

Даже боль, вызванная предательством мужа, померкла на фоне этой муки, этого раздирающего горло соблазна.

Может взять совсем чуть-чуть? Провести по коже языком, чтобы смягчить и успокоить, прежде чем проткнуть её клыками? А потом сделать глоток и протолкнуть по горлу как будто заряженную импульсами тока кровь? И он бы не отказал мне, да. Я могла взять всё, что хотела. И я хотела, очень. Разве в этом было что-то плохое? Разве не в качестве выбора он предоставил мне сразу оба напитка?..

— Я не пью. — Добавила уже для самой себя. Так было проще бороться с «плохими привычками». Но всё равно проследила взглядом за траекторией движения его руки. Он поднёс стакан к губам. Хрусталь зазвенел от соприкосновения с его зубами. Маньяк сделал глоток, и я синхронно сделала то же самое…

— Узнала кого-нибудь на записи? — Вся иллюзия важности происходящего в этом моменте растаяла. Прошлое, которое так безжалостно раскроило настоящее, вновь затянуло в пучину боли и непонимания. И как бы ни старалась возвести баррикаду, правда всё равно выколола глаза…

В качестве ответа кивнула головой. Мне не хватало храбрости, чтобы произнести вслух хотя бы одно короткое «да».

За что он так со мной? С нашим, нет, с моим сыном?

Я готова была нести ответственность за собственную ошибку в выборе мужа, которая стала для меня поистине смертельной. Но при чём тут ребёнок? Почему именно он заплатил жизнью за грехи своих родителей?

Гул в голове усиливался. В груди жгло, пульсировало. Сердце набрало максимальные обороты, каждый его удар отдавался в висках.

Я услышала голос. Требовательный, но слишком уж далёкий, чтобы сосредоточиться на нём.

Мой сын стал жертвой какой-то очередной научной мути. Галочкой в отчёте. Одним лишь снимком со скрининга, который я сохранила, чтобы потом собрать альбом с его фотографиями. Выписка из роддома, первый зуб, ветрянка, разбитые коленки, фингал за свободу слова, выпускной, свадьба, выписка уже его сына…

Как я об этом мечтала…

Теперь голос звучал как будто ещё дальше. Не был требовательным, а раздражающим. Отмахнулась от него, но не метафорически. Рукой отмахнулась, чтобы прибить на фиг этого комара.

— Твою ж! Возьми себя в руки? Контролируй это!

Опять этот требовательный голос. Он стал ближе, но раздражал не меньше. Что я должна контролировать? Если я даже собственную жизнь не смогла взять под контроль…

— Посмотри на меня!

Эта команда хотя бы была более понятна, так как инструкция по самоконтролю была уж сильно слабенькой.

Посмотрела туда, где больше всего сконцентрировался раздражитель. Что я там говорила про смертельную ошибку?.. То была не она. А вот сейчас, когда я увидела маньяка, с пока ещё не успевшими затянуться кровавыми полосами на животе, чётко поняла это.

Но смерть ходила не рядом со мной. Слишком сильно хотело его… крови. Такой дикой жажды я ещё не испытывала. И с каждой секундой она сжигала очередной барьер. Последний истлел, когда он сделал последний глоток янтарного напитка, наклонился и поставил стакан прямо на каменисто-земляной пол пещеры. Поднялся, не отводя от меня глаза, зажёгшиеся ярким изумрудным цветом…

Неотрывно следила за каждым его движением. Сейчас они казались мне маняще грациозными, как будто таким образом меня вежливо приглашали к столу, где на аперитив подавался густой бордовый дурманящий нектар.

Встала уже даже не с дивана, а с каких-то щепок. Пнула лежавший передо мной подлокотник. Тот пролетел через всю пещеру и превратился в прах после столкновения с каменной породой.

— Контролируй это…

— Зачем? — рассмеялась не своим смехом. Слишком много в моём голосе было терпкой похоти.

— Чтобы завтра не пожалеть об этом.

— А если я не хочу, чтобы наступало завтра?.. Завтра существует только для дураков. Мы же здесь и сейчас…

Маньяк усмехнулся. Я не чувствовала в нём страха, хотя в самых смелых своих мечтах уже вгрызалась в его шею.

— Ты меня никак клеишь? — Рассмеялся так же гортанно и пошло, как я до этого.

— Допустим. — Порезы на его животе явно начали затягиваться. Меня совершенно не волновало откуда они там вообще появились. Главное, что они там были. Большего и не надо. Вообще ничего не надо кроме его крови…

Запнулась обо что-то мягкое. Откуда здесь на полу могло взяться полотенце? Разве это важно? Отмахнулась как от этих мыслей, так и от самого полотенца. Я уже была у цели, и это единственное, что имело значение.

Облизала губы. Инстинктивное действо. Почувствовала, как клыки оцарапали язык. Вкус собственной крови отдавал металлом и ещё чем-то… Его кровью, да. Этот аромат я не спутала бы ни с чем.

— Хочу… — Это всё, что сейчас могла сказать, глядя на бордовые линии на его животе.

— Чего воистину ты жаждал: воды или любви? Жаждал ли ты как Бог, или как человек и Бог?

— Хочу… — повторила я, не поняв вообще ни одного из его слов.

— Завтра для дураков? — Он наклонился, вновь взяв пустой стакан. Тот не выдержав давления, разлетелся в его руке. Осколки звонко осыпались на пол. Он взял самый большой из них и поднялся. После чего полоснул им по животу. Кровь наполнила борозду, после чего медоточиво потекла вниз. — Что же, давай проверим…

* * *

Проснулась словно от толчка. На самом же деле такому резкому пробуждению способствовала одна лишь мысль: какая же я дура…

Но стыд и раскаяние тут же растаяли под натиском страха. Я вся была в крови, и так как эта кровь, даже засохшая, вызывала во мне дрожь искушения, она точно была не моя.

Огляделась. Кровать была разломана и навряд ли подлежала восстановлению. Матрас местами напоминал шапки взбитых сливок. Подушки и одеяла были разорваны в клочья. И всё это безвозвратно пропиталось кровью. Его кровью…

Я его убила?

— Что я наделала, Боже?!

— Я бы не стал спрашивать об этом Бога.

Вздрогнула, вскинув взгляд наверх. В пещерном проёме стоял маньяк. Футболка, джинсы, кожаная куртка — всё уже было привычно моему взгляду. Из общего ансамбля выбивался лишь пакет с кровью. Такие используют во время операций для переливания.

Маньяк проследил за моим взглядом.

— Ты высосала меня до капли.

Твою ж мать… Неужели я и он… Мы…

— Пожалуйста, скажи, что мы не… Что я тебя