Хоронитель - Роксэн Руж

Камера... Хорошо, если в этом захолустье есть хотя бы свет.

Вслух я этого не произнесла. Да и вообще предпочла просто кивнуть. Не особо-то я и хотела видеть общую картину своего плачевного положения. Шлем хоть как-то отгораживал от действительности.

— Пошли. Подберём тебе что-нибудь.

— Что? Мешок из-под картошки? — Всё-таки съязвила. Хотя, на большее чем мешок я рассчитывать не собиралась.

Вампир открыл передо мной скрипучую дверь. Я, не удосужившись взглянуть вниз, тут же врезалась босой ногой в высокий порог.

— Да твою ж!.. — Шлем чуть приглушил звук, но не настолько, чтобы несколько сгруппировавшихся у прилавка зевак не отвлеклись от созерцания полупустых полок. На их лицах, кажется, было ещё меньше радости чем на моём.

Не вняла сыплющимся на меня предупреждениям свыше, что дальше идти не стоит, и перешагнула злополучный порог. Тем более, вампир уже нетерпеливо подпирал сзади…

— Доброго всем дня! — сказал он весело. Обычно после этой фразы должно было следовать: как здорово, что все мы здесь сегодня собрались.

Но ничего в этом хорошего не было. Радовался за всех вместе взятых лишь вампир. Я же от такого сконцентрированного аромата парного мяса внутренне сжалась в пружину. Инстинктивно оглядела троих потрёпанных этим местом, да и здешним самопалом, мужиков.

Пышная продавщица, застывшая с большой, потрёпанной как и мужики, тетрадью в руках, пришла в себя первой.

— В долг не даём. У тебя и так тут писать некуда, Степаныч. Вон, всю тетрадь на одного тебя и извела.

— Да фуфырик только, Люсь. Честное пионерское отдам.

— Пионерское… Не позорился бы, пенсионер со стажем. Знаю я тебя, как почтальонка пенсию приносит, так тебя и след простыл. А долг-то растёт.

Я же прошла в противоположную часть магазина, где на крючках, вмонтированных прямо в стену, висели вещи под все случаи жизни. Кофта "ангорка" с всшитым непонятным узором пластиковым стеклярусом. Халат грязно-синего цвета в совершенно несочитающийся с ним оранжевый цветочный принт. Костюм деда Мороза, белая борода которого воняла так, что перебивала запах парного мяса. Болотники и каким-то образом втисавшийся сюда комплект постельного белья.

— Выбрала?

— Ещё нет. Тут такое многообразие. Но я склоняюсь к костюму деда Мороза. И можно ещё сапоги взять. Вдруг меня нынче на рыбалку занесёт...

Вампир потёр подбородок. Снял с вешалки костюм. И с самым что ни на есть дизайнерским размахом приложил красный вонючий халат ко мне. Кажется, этот костюм используют раз в год по назначению, а потом вновь вывешивают на продажу в ожидании таких вот покупателей.

— А тебе идёт. Надо брать.

Желание открутить ему голову стало осязаемым. Как бы я сейчас этого хотела...

Подошедшая в миг продавщица, оглядела нас придирчиво. Винить её в таком надменном превосходстве не приходилось. Вид у нас был не особо представительный, но как будто бы "сюжетный". В любом случае, версии продавщицы, какие бы она не строила, глядя на мои босые ноги и отсутствие одежды кроме кожаной куртки, точно не совпадали с действительностью.

А тут ещё и костюм дед Мороза добавился.

— А костюма Снегурки у вас нет случайно? — Понизив голос доверительно зашептала, — мой партнёр очень любит переодеваться в женское.

Вампир усмехнулся, и тоже будто невзначай проронил:

— Пытаемся разнообразить семейный быт. Кризис в отношениях.

— А-а-а-а-а... — протянула продавщица. И, я не сомневалась ни на секунду, мысленно покрутила пальцем у виска. — Снегурки нет. Есть фартук. — Женщина, кряхтя, извлекла из недр прилавка шуршащий прозрачный пакет. — Брать будете?

Я выгнула бровь, хотя это не имело никакого значения. Под шлемом хоть завыгибайся, никто не сможет это увидеть. Вероятно, к вампирам это не относилось. Он словно почувствовал брошенный мною вызов.

— Какую степень прожарки предпочитаешь?

Интересно, сколько в естественной среде обитания живут вампиры? И есть ли способ, чтобы этот срок укоротить?

Подтекст его слов явно имел пошлый характер, но я слишком быстро начала думать в другом направлении.

...Средней прожарки с кровью...

И этот аромат... Его запах, сыгравший со мной злую шутку на фоне парного мяса...

Почувствовала, как верхняя губа автоматически поднялась под натиском клыков. Горло обжигало лавой. И только лишь одно могло мне сейчас помочь.

Кровь...

* * *

Разгорающийся внутри меня огонь будил что-то нехорошее, неконтролируемое, дикое. Это был не просто голод. Желание, вожделение, необходимость. Я так хотела его, что готова была просить, умолять. Я была готова даже терпеть его глупые шутки про среднюю прожарку.

Всё что угодно за один глоток его крови...

— Ну что же, приступим.

От его слов сердце заколотилось как ненормальное. Я уже не возражала, если бы он дал вкусить его крови прямо здесь. Моральные аспекты ушли даже не на второй план, их вообще не осталось...

— Подойди ко мне. — Его слова были музыкой для моих ушей. Даже спорить не стала. Тут же подошла к нему. Внутри всё сжалось в предвкушении. Автоматически облизалась...

Зелёный свет отразился на внутренней обшивке шлема. Мои глаза вновь зажглись этим неправильным испорченным греховным огнём. Поэтому, когда он взялся обеими руками за шлем, я отскочила в сторону.

По его собственным словам мы должны были сохранять инкогнито. Зачем же сейчас он решил разоблачить мою личность? Тем более, когда личность выглядит как первый голливудский Носферату...

— Ты мне веришь? — спросил он, протягивая мне руку ладонью вверх.

— Я... Не понимаю... — Отошла ещё на шаг.

— Ну, так что, брать будете? И в долг магазин не работает, если чё. — Продавщица, которую интуитивно хотелось назвать Зина, напомнила о своём здесь присутствии. Разыгравшаяся перед ней драма явно ей наскучила. Да и мужики начали обдумывать план Б. Если "Зина" в долг не даёт, какой смысл здесь тереться...

Вампир подошёл ко мне. И на этот раз я позволила ему снять с себя шлем. В ушах тут же зазвенел женский басистый крик. Мужики ещё не поняли в чём была причина такой истерики. Но это был лишь вопрос времени. Продавщица, со свойственной ей деревенской прямотой, указывала на меня трясущимся пальцем.

— Она... Она... Помогите!

Мне хотелось уйти отсюда, убежать, спрятаться, исчезнуть, лишь бы не слышать этого ужасного крика.

— Замолчи! — Глаза вампира зазеленели от внутреннего света. Продавщица тут же перестала орать. Из её глаз брызнули слёзы. Таким сильным эмоциям было всё равно как себя проявлять. — Все остаются на местах. Вы ничего не видите, не слышите, не запоминаете.

Все находившиеся в магазине люди застыли. Лишь одинокая слеза продолжала катиться по одутловатой щеке продавщицы.

— Зачем ты это сделал?

— Тебе нужно поесть.

Я не имела ничего против, но не понимала зачем