Хоронитель - Роксэн Руж

Он встряхнул меня так, что всё-таки пришлось открыть глаза.

— Почему тебя трое? — Подняла ватную руку, ткнула пальцем в вампира слева. Но там была лишь пустота. Вампир справа сам развеялся, когда мои глаза чуть не лопнули в попытках сконцентрироваться на нём. — Ну вот, мы остались с тобой вдвоём.

Глава 12

Сознание не то что помутнело, оно как будто стало не моё. Воспоминания рябью проталкивались в голову. Наслаивались друг на друга. И они были не мои... Или мои?..

Армейская муштра с долгожданными увольнительными. Всегда недоваренная перловка, которая так и стремилась занять свободный из-за выпавшей пломбы зуб. Приказ взять и удержать высоту. Автоматная очередь...

Взяли, но какой ценой! Ржавый, Костян, Ромеро, и ещё половина взвода таких же зелёных парней.

Госпиталь. Запах спиртного. А потом запах такого же спиртного, но уже изнутри. С того момента во мне на пмж, который на несколько часов глушил чувство вины из-за того что остался жив.

Слова знакомой песни закрутились в мутном сознании. Еле ворочая языком, пропел:

— Вечно молодой, вечно пьяный.

Голова взорвалась от ужасного похмелья. Опять в магазине палёную синьку подсунула! Даже свой собственный голос не узнал.

Зашёлся скрипучим кашлем, оттого к горлу подступила кислая желчь.

— Женя! — над самым ухом завопил какой-то хрен. Еле разлепил глаза, но как оказалось, вовремя. Какой-то мудак склонился надо мной так низко, что своим запахом развеял перегар. От неожиданно накатившей радости и, не дай Бог, желания уже сам завопил во всю лощёную глотку:

— Ээээ! Чего надо, собака сутулая?! Ты чего удумал?! Окстись!

— Женя, тобой всё нормально? — Чужое имя лишь на секунду оцарапало слух, тогда как встревоженный хрен начал общупывать мою голову.

— Ясен пень. А у тебя точно фляга посвистывает. Ты давай тут берега не путай. Я ещё в Чечне контуженный, мне тебя порубать на раз. Ээээ, зачем обнюхиваешь?! Носопырка лишняя?!

Попытался поднять руку, чтобы прописать хрену пилюлю понятливости, но не смог пошевелиться. Тело словно одеревенело. В принципе, с сознанием было то же самое. Полная дезориентация и непонимание. Я не мог сообразить, как оказался на дороге, хотя собирался сходить лишь за фуфыриком в магазин.

Теперь стало по-настоящему страшно. Именно состояние беспомощного паралича вызывало ледяной ужас. Неужели меня всё-таки ударил инсульт? Честно, я всегда думал, что меня прихлопнет сразу и навсегда. А тут следовало продолжение, которое не судило нихрена хорошего.

Бездушная дорога, вокруг непроходимые дикие леса, рядом хрен пойми кто, а самая моя лучшая перспектива остаться лежать на асфальте в полном одиночестве, дожидаясь голодного зверя.

Но мне никогда не везло. Даже выжить тогда там на высоте было не везением, а проклятием.

— Слушай, мужик, давай так, ты оставляешь меня здесь и едешь своей дорогой. Я тут сам как-нибудь...

— Женя, приди в себя!

Голова каким-то чудом осталась на шее, хотя по ощущениям она уже не функционировала. Не удивительно, так как хрен затряс меня так, что я чуть было воронкой кверху не опрокинулся.

Всю жизнь пытался убить себя дружбой с синькой, а кончину нашёл от руки маньяка...

Засмеялся над каверзной шуткой судьбы, но тут же смех сменился раздирающим лёгкие кашлем. Может всё-таки повезёт, и треклятый тубик заберёт меня раньше?

Я не боялся смерти, но боялся надругательств. А тут всё к этому и шло. По крайней мере, я не знал другого оправдания тому, чтобы трясти меня практически вышибая дух, беспрерывно гладить лицо, и так внимательно заглядывать в глаза...

— Смотри на меня.

— Слушай, мужик, давай без этого. Просто брось меня здесь. Поверь, тут водятся такие волки, что от меня к утру останется лишь запах перегара. Ну...

— Тут водятся звери пострашнее волков. Смотри. На. Меня. — Сделал как было сказано, так как нисколько не сомневался в том, что зверь пострашнее это он сам. И тому тут же появилось доказательство. Глаза зверя зажглись зелёным огнём. — Смотри на меня.

Первобытный страх прошёл. И если всё, что происходило до этого, имело какое-то рациональное жизненное ядро, то зелёные глаза никак не вписывались в картину моего посредственного мира. А вот отравление синькой вполне.

Это был сон. Или как его называют — сонный паралич. Я просто всё ещё в царстве кошмаров.

— А если захочется моргнуть?

— Не моргай. не разговаривай. Просто смотри мне в глаза.

— А если всё же моргну? У меня уже правый глаз вспотел. О, моргнул.

— Хороший знак. Значит, ты всё ещё здесь...

Он тоже под мухой? Может, мы вместе быхали, вот и накрыло одинаково?

Полнейшая бессвязная белиберда. Точно такая же каша была и в моей голове...

— Теперь надо понять как достать это из тебя...

— Слушай, мужик... Давай ничего не будем доставать. Пусть всё будет как есть. Просто оставь меня здесь...

— Без помощи не обойтись. — Он явно разговаривал сам с собой. А моей единственной и максимально шаткой надеждой было то, что я всё ещё находился в беличьей горячке. Но когда его кулак выбил из меня последние крупицы сознания, понял, что опять не свезло...

* * *

В какой-то момент я поняла, что с голосом в моей голове бороться бессмысленно. Если честно, у меня на это просто не было ни сил, ни желания...

Голос всё повторял и повторял, что во всём виновата лишь я сама. Да, в этом была вся суть. Виновность доказана, приговор вынесен. Жизнь за жизнь. Всё по справедливости...

Пусть и не хотела того, но всё-таки я убила человека. Разве убийство можно было оправдать тем, что такова сущность такого монстра как я? Нет, и даже тогда, когда я поддалась на уговоры и шантаж вампира, знала об этом.

Именно голос моей жертвы сейчас обживался и между делом измывался над сознанием. И если мы оба были в одном и том же теле, он без особых проблем чувствовал, как каждое его уничижительное слово попадает точно в цель.

Это ты сделала...

Убийца...

Монстр...

У меня была самая лучшая жизнь... Громадье планов... Жена и дети в перспективе...

Не спорила, хотя до этого словно прожила его алкогольную калейдоскопную короткометражную жизнь. Его бесцельное самоуничтожение мой поступок никак не оправдывало. В конечном итоге я просто отошла на второй план, облегчая тем самым грызущее чувство вины, а соседу улучшая условия проживания...

И только меня стал душить парализующими петлями покой, как послышались ещё голоса, но те были как будто бы снаружи.

Почувствовала чье-то прикосновение ко лбу.

— Она вся горит! Ты когда-нибудь видел, чтобы у