Хоронитель - Роксэн Руж

не… Тронула? — В последний момент заменила непотребное слово на менее испорченное. Но тут же поплатилась за это усмешкой во все тридцать два зуба, два из которых чуть выбивались из общего ряда.

— Если не считать исполосованную спину и поломанную в щепу всю мою мебель, то нет, ты меня… — он прокусил пакет и сделал большой глоток прежде чем закончить, — не тронула.

Маньяк жадно пил. Кадык на его горле дёргался как ненормальный. Но даже так он не сводил с меня глаз. Я же под гнётом его ненужного внимания подтягивала к себе рваную простынь, пытаясь если не прикрыться, то захоронить себя под ворохом испорченных лоскутьев и кровавых перьев.

Я не помнила ничего. Вообще. Меня словно выключили в тот момент, как я прослушала запись на диктофоне, и включили уже здесь в ошмётках моей репутации и совести…

— Скажите, пожалуйста… — Я, наконец, нашла что-то больше по размеру носового платка. Исхитрилась прикрыться на манер фигового листа. Верхний, так сказать, ярус закрывали спутанные волосы. — Между нами же ничего не было такого?

— Какого такого? — Он на секунду оторвался от своего занятия, но не для того, чтобы ответить, а чтобы испоганить мою жизнь ещё больше.

— Ну, вы же понимаете, о чём я спрашиваю... — Козёл. Надо же строить из себя тут полную невиновность. Если так разобраться, то это он воспользовался моим состоянием. И если я ни черта не помнила, то состояние у меня на самом деле было неадекватным. А после прослушивания записи так и вовсе аффектным.

Маньяк с шумом втянул в себя последние капли крови из пакета. Скомкал его и кинул в груду тряпья и останки кровати. Потом подошёл ближе. Уперся коленом на испорченный матрас. Тот, не выдержав натиска, прогнулся, выпустив при этом чуть дальше от его колена ещё одну шапку ватных воздушных сливок. Протянул мне руку.

— Владамир. Обычно я представляюсь до… Но тут у меня не было права выбора.

Значит ли это, что между нами всё-таки было что-то? Чёрт! Твою ж мать…

Он всё ещё протягивал мне руку. Первым моим желанием было ударить по ней. Но злость на саму себя была гораздо больше чем на него.

Вложила свою руку в его ладонь.

— Женя. И я не такая, как вы думаете. Я не ложусь в кровать с первым встречным.

— Шесть раз.

Боже… Он это специально?! Решил поиздеваться надо мной?!

— Видимо, вы меня не поразили, если я даже раза не запомнила. Не говоря уже о шести.

Его бровь красноречиво поползла вверх. Будь он вампиром, чёртом, да хоть хреном с дороги, всё равно ахиллесова пята была у всех одинаковой — намёк на мужскую несостоятельность.

Его медленный взгляд потёк по моему практически оголённому телу вниз, потом так же медленно вернулся обратно.

— Ладно, с этим позже. — Сказал он так, словно дал мне отсрочку от своей реабилитации. Сама того не замечая, выдохнула с облегчением. Да, это я уже потом поняла, что он мог воспринять мои слова за провокацию, и потребовать реванша. — Первым делом нужно разобраться вот с чем.

Маньяк повернул свою руку так, чтобы моя оказалась сверху. Я посмотрела вниз. И заорала так, что с пещерного свода посыпались пауки.

В его руке была моя, и в то же время нет. Вместо обломанных во время лазанья по скале ногтей, из моих пальцев торчали загнутые чёрные звериные когти…

* * *

— Я их заметил ещё вчера. Ну как заметил, ощутил на себе.

— Извините... Владамир. — Его имя жгло язык. И не только из-за того, что было непривычным и как будто неправильным, просто я привыкла даже в своих собственных мыслях называть маньяка… маньяком.

— Ничего страшного. На мне всё заживает быстро. Разве что обстановку придётся поменять.

Щёки опалило румянцем. Я даже представить боялась, что произошло ночью. И что я такое, если смогла устроить весь этот ужас.

— Значит, для таких как… вы это не свойственно? — Бросила быстрый взгляд на свои руки, и тут же отвела глаза. Ну не могла я смотреть на этот самый страшный кошмар мастера по маникюру.

— Для таких как я не свойственно. Но я всё больше убеждаюсь, что мы с тобой принадлежим разным видам. Для вампиров такая особенность несвойственна.

— Особенность?! Это же проклятие! Как с такими вообще жить можно?

В моей практике иногда приходилось сталкиваться с телами девушек, у кого были наращены в подобной технике ногти. Тогда меня очень сильно интересовал вопрос не мешает ли такая длина в домашнем обиходе. Это же всё нужно делать с максимально точным прицелом, чтобы ни дай Бог…

Что же, мне, видимо, и самой предстояло это выяснить методом проб и ошибок…

Но в другом меня ждал абсолютный прогресс. Слух не покоробило от слова: вампир. Настолько это стало для меня обыденным, как если бы он сказал — летать не свойственно для муравьёв. Да, аналогия такая себе. Только вот из-за насыщенности последних дней ничего умнее я придумать не смогла.

— Если мы принадлежим разным видам, то к какому отношусь я?

— Пока не знаю.

— Может, тогда проконсультироваться у кого-то поумнее?.. — Эта шпилька была наказанием за то, что он не остановил меня ночью, и позволил случиться тому, что я даже не запомнила…

— Я и сам об этом думал. Только вот у нас возникла большая проблема.

— Серьёзно? Даже больше этой? — Растопырила пальцы веером напротив его лица.

— Да уж побольше будет. Твой фоторобот во всех пабликах.

— Мой… что?..

— Ты в розыске, Женя. За информацию о твоём местонахождении объявлено вознаграждение. Хорошее. Думаю, такой размах поисковой экспедиции могли устроить сверхкрупные организации. Для чего-то ты им очень необходима.

— Мой ребёнок был им необходим. А я лишь расходный материал.

— Не похоже. — Маньяк, тьфу, Владамир поднялся с матраса и зашагал прочь. Мне и оставалось, что, прикрывшись фиговым платком, поскакать по обломкам кровати следом.

— А на что похоже? — Владамир на секунду бросил на меня взгляд.

— Сидя в этой пещере, мы об этом не узнаем. Мне нужно встретиться кое с кем. Ты пойдёшь со мной.

— Вот так пойти? — Я развела руками. В принципе, сначала сделать, а потом подумать было для меня не удивительно. Вампир бы сказал так: это свойственно для твоего вида…

— Была бы моя воля, ты бы постоянно ходила так передо мной.

— Пещерный… узурпатор и… извращенец.

— Позволь подметить тот факт, что таких извращений, которые творила ты сегодня ночью, я за все триста лет своей прожитой жизни не встречал.

Боже… Что я такого могла сделать?

— Надеюсь, вы страдали в