Между ними. Тайфун - Мария Зайцева

Играю, вот.

Поиграю, спать пойду.

А они тут пусть дальше сами… развлекаются.

Снова выигрываю!

Боже!

Это так круто! Мне понравилось выигрывать! Такой адреналин в крови, невероятный! Я раньше как-то не особенно понимала Марата, любителя игр, но сейчас… О-о-о, это реально отвлекает! И в то же время погружает в состояние кайфа!

— Ну что же вы так? — радостно улыбаюсь я, переводя взгляд с одного парня на второго, — а говорили, что играть умеете…

Они переглядываются.

— Желание, Милочка? — ласково скалится Мир.

И мне смешно от его гримас! Явно переживает, что проиграл! Хотя в этот раз, для разнообразия, Вит проиграл! Мир первым выбыл!

— Виту загадаю! — веселюсь я.

Вит странно блестит глазами, но ничего не говорит. Кивает только.

— Хочу… Хочу… Коктейль!

Ну, а что?

Я не пила никогда… Только пиво и шампанское. И вот сегодня, то, что Мир дал… Но оно уже все выветрилось!

— Вкусный!

— Ну… — тянет Мир, — это явно не к нему.

— Рот закрой, — холодно советует Вит, плавно и как-то очень легко для его комплекции поднимаясь с матраса.

Я завороженно наблюдаю за его движениями.

Ничего себе… Он пластичный, оказывается.

Большой, мощный, а мускулы не явные, просто ощущение чего-то очень сильного. И опасного. Крайне опасного.

Пока я задумчиво слежу за тем, как Вит изучает полки со спиртным, Мир подсаживается ближе.

— Хочешь, я тебе коктейльчик намучу? — урчит он мне на ухо, — у меня — вкуснее будет. Веришь?

Ой… Горячо! И как-то в моем дурном, возбужденном сознании неправильно смысл трансформируется.

— Жопу кинул обратно, — хмуро командует Вит, смешивая в высоком пивном бокале, найденном тут же, на витрине, несколько напитков.

— Не хами, Виталик, — ворчит Мир, но все же отсаживается на прежнее место. Ну, может, чуть-чуть ближе, чем до этого…

Вит идет ко мне с коктейлем.

— Спасибо, — я отпиваю чуть-чуть, опасливо, вдруг крепкий очень?

Но коктейль вкусный.

Сладковато-пряный, с нотками персика. Или маракуйи? Сок добавил? И что еще?

— А что тут?

— Не важно, — отмахивается Вит, жадно наблюдая за тем, как я пью, — нравится?

— Да, очень!

— Да ла-а-адно, — тянет Мир, недовольно подрагивая ноздрями, — у меня вкуснее будет!

— Рот закрыл, — грубит неожиданно Вит.

Мир щурится с вызовом, а я, поспешно допив коктейль, всовываю бокал в руки Вита и предлагаю:

— Еще раз?

— Давай! — с готовностью соглашается Мир.

Вит смотрит на него пару мгновений тяжелым взглядом, потом кивает. Тоже тяжело как-то.

— Если ты не хочешь играть… — робко начинаю я, но Вит перебивает:

— Хочу. Очень хочу.

Мир как-то криво усмехается, а я, переводя взгляд с одного на второго, говорю неуверенно:

— Тогда… Раздаем?

Пока играем, я опять чувствую напряжение в атмосфере.

И не могу понять его причину.

Может, ночь глубокая, усталость? Тайфун?

Мужчины более уязвимые психологически, чем женщины. А еще проблема в том, что они тратят силы на то, чтоб скрыть свою уязвимость… Это не мои умозаключения, если что. Это я в каком-то ролике посмотрела, в соцсети.

Но источник не важен, если само наблюдение верное.

А оно верное, похоже…

Иначе, с чего бы им так беситься?

И поорать успели друг на друга, и подраться даже. Понятно, пытаются выразить эмоции так, как умеют. И как мне эту атмосферу…

Проиграла!

Ой…

— Проиграла… — с огромным удивлением смотрю на карты Мира. Он выиграл.

И смотрит на меня теперь с ожиданием и улыбкой.

— Ага, проиграла, — тон его какой-то странный… Предвкушающий.

Что за желание хочет загадать? Что-то такое, что потом будет стыдно вспоминать?

— Желание, — вздыхаю я. — Загадывай.

— Поцеловать тебя хочу.

В первое мгновение я думаю, что ослышалась. Правда, сразу же понимаю, что нифига не ослышалась, но все равно тупо переспрашиваю:

— Что?

— Поцелуй меня, милая Мила, — говорит Мир. Без улыбки. С напором в голосе.

— Охуел! — рычит Вит, — прекрати это все!

— А чего это? — Мир разворачивается к Виту единым, слитным, невероятно хищными движением, словно кобра, раскрывающая капюшон, — ты какого хера лезешь?

— Такого, что так нельзя! — Вит напрягается, и вся его фигура словно наливается свинцовой тяжестью, неотвратимой и жуткой, — Мила, не вздумай соглашаться!

— Да? — скалится Мир, — надо, чтоб для тебя соглашалась? Сам-то чего загадать хотел?

— Не твое собачье дело!

— Моё!

Я в ужасе понимаю, что они сейчас опять сцепятся, настолько воздух наэлектризован!

Страх какой!

И в ушах кровь гремит так, что не слышу никого уже и ничего.

И себя не слышу.

А вот они — слышат.

— Чего? Мила, не надо, не соглашайся!

А я согласилась?

Я «да» сказала?

Ой, мамочки…

Я — больная.

Я не разрешаю себе передумать, рывком подаюсь вперед, к Миру, и целую его в приоткрытые губы.

Глава 16. Вит. Так нельзя! Можно...

Наверно, к этому дерьму все и шло.

Реально, атмосфера в между нами тремя за последние полчаса загустела до такой степени, что ее можно было жрать вместо меда. Такая же сладкая и липкая. И так же нереально не попробовать.

Я смотрел, как Мила играла, как вскидывала то на меня, то на Мирку свои нереальные медовые глазки, взмахивала ресничками… И охреневал от того, что происходило у меня внутри.

В какой-то момент ушло раздражение на Мирку, на то, что он, скот такой, мешает тут сидит, и вообще имеет на рыжую девчонку свои, вполне читаемые планы.

Это странно, но я стал его черные наглые до беспредела взгляды на Милу воспринимать, как что-то типа игры. Союзнической. Такой вот порочной, страшноватой игры, результатом которой будет сладкий и тоже донельзя порочный приз.

Она.

Рыжая Мила.

И то, что сама она, похоже, вообще не врубалась в ситуацию, не понимала, что происходит, или, если понимала, то явно не во всей полноте, добавляло в игру дополнительных огненных красок. Адреналин шкалил так, что думать невозможно было.

Руки тряслись, а смотреть на нее я банально боялся. Себя боялся. Того, что засмотрюсь и потеряю контроль.

Моргну, а глаза открою, уже когда она подо мной будет.

В моих руках.

И взгляд ее, рыжий, испуганный, медово потемнеет от осознания того, с чем она тут так легкомысленно играла.

Офигенное, крышесносное ощущение!

И я,