Путь княгини 2 - Нина Петровна Ахминеева

Сходить проверить пациента? Так час назад к нему заглядывала, парень стабилен. К тому же рядом со Степаном дремлет Наташа, ни к чему ее лишний раз тревожить.

Не зная, чем еще себя занять, целительница встала с кровати, оправила задравшийся подол сорочки, подошла к окну. Закрыв форточку, повозилась с защелкой и распахнула обе створки. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, и, опершись о подоконник, Ефросинья с наслаждением вдохнула. На мгновение прикрыла глаза, а открыв, остолбенела от ужаса.

Метрах в пяти от нее стоял мужчина.

Она не видела этого человека почти два десятка лет, но опознала моментально. Колени ослабли, пальцы впились в подоконник. Слушая, как кровь стучит в ушах, Ефросинья неотрывно смотрела на начальника службы безопасности князя Ростова. Но испугалась целительница не за себя — за Машу.

Мысли женщины заметались в панике. Что делать⁈ Будить кузнеца⁈ Так тот же неодаренный, что он может противопоставить боевому магу⁈

Иван ухмыльнулся, довольный произведенным эффектом.

— Надо поговорить. Выходи, — бросил он и вновь слился с темнотой.

Ефросинья отлипла от подоконника, на негнущихся ногах подошла к шкафу. Достав платок, накинула на плечи и, вцепившись в его края, как в спасательный круг, вышла в коридор. О чем пойдет разговор, она не знала, но в том, что ничего хорошего ждать не стоит, не сомневалась.

Проходя мимо закрытой двери в гостиную, Ефросинья едва не поддалась неистовому желанию разбудить кузнеца.

Нет. Только хуже будет.

На миг остановившись перед входной дверью и сделав над собой неимоверное усилие, целительница выскользнула на улицу. Ивана она увидела сразу — тот дожидался ее неподалеку от входа в дом, — но с крыльца спускаться не стала.

Безопасник князя, немного помедлив, бесшумно взбежал по лестнице, остановился близко-близко. Покрепче стянув на груди платок, Ефросинья подавила инстинктивный порыв отшатнуться и осталась стоять на месте.

Мужчина заглянул ей в глаза, чему-то усмехнулся. Отойдя, он вальяжно оперся о перила.

— Постарела ты, Фроська. От девичьей красоты ничего и не осталось.

От его оценивающего взгляда мороз пробежал по коже целительницы, но голос, хоть сердце и стучало как сумасшедшее, прозвучал ровно:

— Да и ты, Иван, не молодеешь. Зачем пришел?

— Неужто совсем по мне не скучала, невестушка?

Глубоко запрятанные тяжелые воспоминания нахлынули лавиной. Внутри у Ефросиньи все сжалось от страха и отвращения, но она не позволила эмоциям проявиться, гордо задрала подбородок.

Мучительно долго мужчина стоял неподвижно и смотрел на нее изучающе. А затем как кобра бросился вперед, схватил Ефросинью и со злостью впился в губы.

Всего на миг оцепенев, целительница с отнюдь не женской силой оттолкнула безопасника и, замахнувшись, от души влепила ему пощечину.

— Не смей ко мне прикасаться, урод, — процедила она с явной угрозой. — Никогда.

Иван потер покрасневшую щеку и вдруг расхохотался. Подонок прекрасно знал, что ничего серьезного она ему не сделает. Конечно, даром целителя при желании можно запросто убить. Да вот только Ефросинья давала клятву на крови не применять силу во вред членам и слугам рода Ростовых. И для безопасника князя это не являлось секретом.

— Ты смотри-ка, темперамент прежним остался. Приятно удивлен. Ладно, потом с тобой поиграем, — пообещал мерзавец многозначительно. Повысив голос, он властно произнес: — Скажи своей девке, чтобы не упрямилась. Едва князь прикажет, пусть подписывает отказ от земли. Надо объяснять, что будет в противном случае?

Кулаки Ефросиньи сжались. Она преотлично знала, что представляет собой нынешний хозяин Ростовского княжества. Ни один нормальный человек не станет наказывать кошку, плоскогубцами выдирая той когти, а для Бориса Васильевича это было вполне естественно. Точно так же, как и наблюдать за верным холуем, насилующим на конюшне приглянувшуюся девушку.

Князь Ростов — жестокий человек. Смертельная опасность, висевшая над Машей все эти годы, никуда не делась. И если раньше целительница спасала девочку, убегая и пряча ее, то как защитить теперь⁈

— Вижу, объяснять не надо. Умная все же ты баба. — Безопасник ухмыльнулся. — Скоро свидимся, невестушка. Надеюсь, сама расскажешь, кто тебе помогал прятаться. Белье кружевное с чулками прикупи. Мне по вкусу алое.

Страх за названую дочь молниеносно сменился яростью. Как же страстно Ефросинья хотела уничтожить эту гниду Ивана! Собственными руками! Но, увы, все, что она могла, — это, скрипя зубами от бессилия, с ненавистью смотреть, как тот спускается по ступеням и растворяется в тенях.

В чувство женщину привел налетевший откуда-то холодный ветер, остудивший ее пылающие щеки. Ефросинья судорожно вздохнула, подняла валяющийся на полу платок. И обнаружила, что щеголяла перед княжеским прихвостнем в одной сорочке, мало того, еще и вышла к нему босиком. Но отметила этот факт мельком. Важнее срочно найти способ обезопасить Машу.

Целительница вернулась в дом и пошла на кухню. Во рту стояла горечь, хотелось пить. Не включая свет, она переступила порог и наткнулась взглядом на сидящую за столом девушку. Испуганно посмотрела на окно. Приоткрыто.

Как давно она здесь⁈

— Чай со мной пить будешь? — негромко предложила Маша.

Ефросинья молча кивнула.

* * *

Храп кузнеца и мертвого поднимет из могилы. А когда выяснилось, что прятать голову под подушку бесполезно, я, решив больше не мучиться, отправилась на инвентаризацию холодильника. И с трех часов ночи зависала на кухне.

Конечно же, выскользнувшую на улицу Ефросинью я заметила. Сперва предположила, что и матушку доконали громкие звуки. Собралась пойти за ней следом, но в последний момент что-то меня остановило. В итоге я стала свидетельницей непростого разговора. И да, ни единого слова не пропустила. Но гораздо больше, чем слова, мне поведали эмоции названой матери и этого похотливого кобеля. По факту я самым наглым образом подслушивала, еще и с активированным даром эмпатии, но было ли мне стыдно? Разве что чуть-чуть и за то, что узнала секрет названой матери. Похоже, еще в юности ублюдок взял ее силой и лишил девичьей чести.

Пропуская эмоции мужчины и женщины через себя, я анализировала их со странным хладнокровием. Он — отдельная тема, скользкая и грязная. А вот она отчаянно мечтала убить его, но изо всех сил сдерживалась. Скорее всего, на то была веская причина, причем не относящаяся к милосердию или боязни правосудия. Что-то иное. Какая-нибудь клятва?

Я отчетливо понимала: за сроком давности слова утешения бесполезны, а жалость и вовсе оскорбит Ефросинью. Потому решила дать этой сильной женщине время прийти в себя после встречи