Отец жениха. Будешь моей - Татьяна Бэк

В таком положении Марат пока не может закрыть ворота, а у меня есть время, чтобы осмотреться и составить план. Но и Симягин не дурак, поэтому реагирует предсказуемо.

– Если через три минуты я не вернусь в комнату, то Мелкий почикает ножиком твою красавицу, а потом забаррикадируется в доме и вызовет братву. Поэтому в последний раз повторю своё предложение: давай уже перетрём у нас в гостиной под коньячок. Заодно убедишься, что твоя зазноба жива.

Желание увидеть Катю, обнять её, успокоить, пересиливает даже инстинкт самосохранения, поэтому следую за хозяином внутрь, а за моей спиной с металлическим лязгом захлопываются высоченные ворота, через которые просто так не перебраться. Пусть и оказываюсь на вражеской территории, но страха нет. Ради моей малышки я готов и жизнью рискнуть!

Глава 24

– М-м-м-м-м… Сейчас проверим, насколько твой жених ценит свою сладкую, но взбалмошную девочку, которая любит гулять по ночам. Братец говорит, что твой мужик недавно взял на реализацию камушки заграничные. Как думаешь, поделится с нами парой брюликов? Я в стекляшках не разбираюсь, а вот баб люблю, страсть… Так что не расстроюсь, если откажется за тебя платить! – похотливо шепчет садист, он же Мелкий.

Как зовут этого урода так и не узнала, да и не очень-то хочется. Стараюсь отодвинуться подальше, но не получается: со связанными руками и утопая в податливости огромного кожаного дивана, на который меня усадили, сложно это сделать. Поэтому просто отворачиваюсь, чтобы волна тошноты вновь не накрыла от смеси приторного парфюма и водочного перегара, исходящего от неандертальца, похожего на гориллу.

– Ну что ты кривишься, сладкая? – хрипит мне на ухо, а затем мою щёку накрывает его широкий мокрый язык, оставляя дорожку слюней от подбородка до виска.

Я бы закричала от омерзения и ужаса, но Мелкий впихнул мне кляп в рот, чтобы не мешала Марату общаться с Сергеем. До сих пор удивляюсь, почему свёкор подъехал сюда так рано: эти мудаки даже не успели ему позвонить, а он уже оказался у их дверей. Неужели узнал каким-то образом, где я нахожусь? От смеси невольной радости, – что Сергей отправился на моё спасение; и стыда, – что сама нашла на свою пятую точку неприятности, даже забываю на секунду о том, как меня мутит от присутствия козла, который сейчас похотливо ощупывает моё тело.

– А что мне мешает с тобой позабавиться, пока они там перетирают? – зло продолжает он и резко опрокидывает меня на диван, хотя старший Симягин запретил это делать. – Я быстренько тебя попользую, никто и не узнает. Ты же не скажешь своему будущему муженьку об этом маленьком приключении, а то вдруг он не захочет жениться на тебе?

Брыкаюсь ногами из последних сил и вырываюсь так, что верёвки на запястьях стирают кожу до крови. Если этот урод что-нибудь со мной сделает… Даже представить страшно, как с этим жить дальше. Смрадное дыхание обжигает моё лицо, а сверху наваливается тяжёлое тело. Внутренне кричу, посылая куда-то вовне волны ужаса и отвращения.

Кажется, что меня слышит сама вселенная: внезапно дышать становится проще, а затем перед помутневшим взглядом появляется Сергей, зыркая на меня так недобро, словно явился из глубин моего подсознания, в котором только что упрекала себя за глупое бегство.

– Катя, быстро домой и больше от меня ни на шаг! – внешне спокойно произносит мой ангел-хранитель, глядя куда-то вовне отрешённым взглядом, словно Будда, познавший истинный дзен.

Но я-то знаю, что сейчас внутри мужчины полыхает настоящее смертоносное пламя: от него веет такой злой решительной силой и опасностью, что мне становится по-настоящему жутко. Даже в багажнике джипа братцев Симягиных было спокойнее.

Перевожу взгляд, пытаясь сфокусироваться, и вижу Мелкого, ошалело сидящего на полу и усиленно вытирающего кровь, хлещущую из носа и прямо на белоснежный ворсистый ковёр, оставляя на нём багровеющие яркие пятна. Почему-то я не в силах отвести взора от этих абстрактных клякс, глядя на низ словно заворожённая. Как только Сергей появился рядом, все резервы организма, сила воли и адреналовое бесстрашие покидают меня разом.

Взмываю над диваном будто по волшебству и с трудом стараюсь удержаться на ногах, которые так и норовят подогнуться. Кляп исчезает будто сам собой, дышать становиться проще, следом за этим свобода возвращается и к рукам.

– Девочка моя, они тебя обидели? – слышу ласковый шёпот в самой глубине сознания, но даже не реагирую, прижимаясь к своему спасителю и подрагивая всем телом.

Мне кажется, что сейчас меня ни за что не оторвать от этого сильного надёжного мужчины, который почему-то приехал прямо среди ночи в это звериное логово, чтобы спасти такую дуру, как я.

– Слышь, мужик, мы твою шаболду даже не трогали! – раздаётся невдалеке напряжённый голос Марата. – Видишь, всё с ней в порядке, как и обещал, так что брату моему зря ты нос сломал, за это придётся ещё накинуть. На ринопластику Мелкому.

– Катя, малыш, иди на улицу. Около ворот мои люди, не бойся. Там ты будешь в безопасности. Ну не реви… – шёпот Сергея сменяется нежным поцелуем, стирающим побежавшую по щеке предательскую слезинку. – Всё будет хорошо. А теперь мне надо поговорить по-мужски с этими… кхм… уважаемыми господами.

Лёгкий шлепок по попке задаёт мне направление в сторону выхода. На секунду оборачиваюсь, чтобы взглянуть на возлюбленного, но считываю в его полыхающих ледяным пламенем глазах безмолвный приказ, которому нельзя не последовать. Мой мужчина знает, что делать, и глупо в нём сомневаться…

Глава 25

Глазами Сергея

Сканирую взглядом Катю от пяток до макушки: синяков нет, одежда в порядке, мордаха бледная, но это нормально. Наверное, можно бы выдохнуть: успел как раз вовремя, ведь этот урод, который подмял под себя её хрупкое тельце, сейчас отплёвывается кровью, а ширинка, к его счастью, застёгнута.

Но даже страшно представить, что с ней произошло по дороге сюда. Непременно узнаю у неё всё в подробностях, пусть они будут и болезненны для нас двоих, но я просто обязан быть в курсе того, что с ней произошло. Никогда раньше не брал на себя ответственность за других людей, не будучи уверен, что могу хоть что-то решать в своей собственной жизни. Но с Катей всё иначе. Она – моя нежная, беззащитная, хоть и весьма долбанутая девочка!

Выпирающие хрупкие