Пышка для отца бывшего. Он мой босс! - Мира Белл

Глеб Сергеевич смотрит на меня и кивает.

— Хорошо, — говорит он спокойно, будто отвечает на очередной рабочий вопрос. — Я дам тебе время. Мы вернёмся в Москву, ты выйдешь на работу, и я не буду к тебе прикасаться. Я даже не буду смотреть на тебя. Я буду ждать, пока ты решишь.

— А если я решу, что это была ошибка? — спрашиваю я.

— Тогда я приму это. Но я знаю, что это не ошибка. Я знаю, что мы оба хотели этого. И все еще хотим.

Я не отвечаю. Мы выходим из отеля, садимся в такси. Я смотрю на Питер, который уплывает за окном, и чувствую, как внутри меня что-то меняется.

В поезде мы сидим в разных концах вагона. Глеб смотрит в ноутбук, я — в окно. Мы не разговариваем. Но я чувствую его присутствие, и мне кажется, что воздух между нами стал другим. Он не давит. Он не настаивает. Он просто ждёт.

Я закрываю глаза и думаю о том, что будет, когда мы приедем в Москву. Я знаю, что всё изменится. Но я не знаю, в какую сторону.

И я боюсь, что я уже не хочу, чтобы всё вернулось на свои места.

Глава 10

Москва встречает нас серым, промозглым утром. Вокзал гудит тысячами голосов, люди спешат по своим делам, и я чувствую себя крошечной песчинкой в этом огромном механизме. Поезд остановился полчаса назад, но мы не разговаривали всю дорогу. Босс сидел в своём кресле, уткнувшись в ноутбук, изредка отпивая кофе из картонного стаканчика, а я смотрела на мелькающие огни за окном и думала о том, как покажусь в офисе. Мне же будет казаться, что все знают о нас, и я не смогу спокойно работать!

Каждый раз, когда я поворачивала голову, я видела его профиль — жёсткий, сосредоточенный, с морщинами у глаз, которые делали его старше, но при этом странно притягательнее. Я сжимала пальцы на своей сумке и считала километры, оставшиеся до Москвы.

В такси мы молчим. Он сидит на заднем сиденье, смотрит в телефон, иногда что-то печатает. Я — рядом. Между нами расстояние, которое можно измерить сантиметрами, но в то же время кажется бесконечным.

Москва выглядит обычно: стеклянные башни, пробки, люди, спешащие на работу. Всё привычное, родное, но сегодня кажется чужим. Питер остался там, где я оставила свою прошлую жизнь. Там всё было по-другому — не было коллег, не было столов, не было бумаг и бесконечных отчётов. Там были только мы. И теперь это “мы” закончилось — так же быстро, как и началось.

Мы подъезжаем к моему дому, но Глеб Сергеевич выходит первым. Открывает дверь, подаёт мне руку, и я на секунду задерживаюсь, глядя на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, теми самыми, которые изучили каждую линию моего тела. Я не принимаю помощь. Выхожу сама и встаю на тротуар, втягивая холодный воздух.

— Отдыхай сегодня, — говорит босс. — Завтра на работу. Я буду ждать.

— Хорошо, — отвечаю я сухо и поворачиваюсь к подъезду.

— Алиса…

Я замираю, но не оборачиваюсь. В горле пересохло, и я боюсь, что если я повернусь и увижу его глаза, я сломаюсь.

— Ты мне нужна, — говорит он, и это звучит так откровенно, что у меня екает сердце. — Не только как стажер. И я тебе это докажу.

Я молчу несколько долгих секунд. Сжимаю ремень сумки так, что ногти впиваются в ладонь.

— Спокойной ночи, Глеб Сергеевич, — произношу я наконец и делаю шаг в подъезд.

— Спокойной ночи, малышка.

Я слышу, как уезжает такси. Я поднимаюсь на свой этаж — четвёртый, без лифта — и каждый шаг даётся мне с трудом. Ноги ватные, голова кружится. Я не представляю, как к утру переварить все, что произошло, и заявиться в офис.

Дома пусто, тихо, только холодильник гудит на кухне, да где-то за стеной слышно, как соседи смотрят телевизор. Я смотрю на свои руки — они дрожат.

Я снимаю туфли, платье, бросаю их на стул. Иду в душ и стою под горячей водой, чувствуя, как усталость наваливается на меня тяжёлым одеялом. Вода стекает по лицу, и я закрываю глаза, пытаясь стереть из памяти образ Глеба. Но он не уходит. Его голос, его обнаженное тело, его губы — всё это въелось в меня глубже, чем я хочу признавать. Я хочу забыть, что произошло. Но знаю, что не забуду.

Я выключаю воду, вытираюсь, надеваю старую футболку и падаю на кровать. Смотрю в потолок, на котором уже много лет виднеется трещина в форме ветки, и думаю о том, что обязана пойти на работу. Выбора нет. Даже если я увижу там Глеба, и все внутри меня будет трепетать, у меня нет права все бросить. Я должна показать, что я серьезный специалист, а не просто девчонка на побегушках, запрыгнувшая к боссу в постель. Даже если никто о произошедшем в Питере и не знает.

На следующий день я просыпаюсь в шесть утра, хотя будильник стоит на семь. Я лежу в кровати и все равно перебираю в голове варианты, как сбежать. Можно уволиться, найти другую работу и начать всё заново, но я знаю, что я не сделаю этого. Потому что это будет означать, что Глеб победил. потому что, как бы я ни старалась себя обмануть, я хочу увидеть его снова.

Я встаю, долго стою перед зеркалом, рассматривая себя. На шее уже почти нет следов страсти, но я все равно замазываю их тональным кремом — на всякий случай. Провожу пальцами по тому месту, где он целовал меня, и вздрагиваю.

Я одеваюсь в тот же серый костюм, который носила до Питера. Завязываю волосы в строгий пучок, чтобы не было ни одной выбившейся пряди. Я хочу стать прежней Алисой — той, которую никто не замечает, которая растворяется среди белых стен. Но я уже не та. Зеркало отражает чужие глаза, в которых я вижу страх и что-то ещё.