Пышка для отца бывшего. Он мой босс! - Мира Белл

Я прихожу в офис за пятнадцать минут до восьми. Охранник, дядя Вова, кивает мне с привычной улыбкой, и я прохожу через турникет. В лифте я пытаюсь успокоить дыхание. Тридцать первый этаж. Двери открываются, и я вхожу в знакомое пространство. Кофе, бумаги, оргтехника — всё, как всегда. Мои коллеги уже сидят на своих местах, переговариваются, смеются. Я прохожу к своему столу, сажусь и включаю ноутбук.

На мониторе, как всегда, висит жёлтая бумажка с почерком босса. Но на этот раз подпись отсутствует, и текст звучит иначе: «Отчёт по аренде. К обеду. Я знаю, ты справишься». Я смотрю на это «я знаю» и чувствую, как внутри что-то переворачивается. Теперь он не приказывает мне выполнить задачу — он доверяет мне ее. Или делает вид, что доверяет.

Я вздыхаю, отклеиваю бумажку и выбрасываю в корзину. Открываю файл и погружаюсь в работу. Цифры, таблицы, расчёты — это моя стихия. Здесь я чувствую себя уверенно, здесь я контролирую ситуацию.

Босс появляется в десять. Я узнаю его по походке — уверенной, тяжёлой, — но не поднимаю головы. Утыкаюсь в монитор и делаю вид, что не замечаю его, хотя мои пальцы замирают над клавиатурой.

Глеб Сергеевич, будто почувствовав это, проходит мимо моего стола, но я вижу, что его взгляд останавливается на мне. Он проходит в свой кабинет. Только когда за ним закрывается дверь, я выдыхаю и снова начинаю печатать.

— Доброе утро, Алиса, — раздается его голос через несколько минут.

Я поднимаю голову — он стоит рядом, в нескольких шагах от моего стола. На его губах — лёгкая улыбка, мягкая и настолько теплая, что это попросту неприемлимо на рабочем месте. На нём тёмно-синий костюм и белая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. Я замечаю, что он побрился, и это визуально делает его моложе.

— Доброе утро, Глеб Сергеевич, — отвечаю я, стараясь звучать спокойно.

— Отчёт по аренде готов?

— Будет через час, — говорю я и показываю на экран. — Почти закончила.

— Хорошо.

Он задерживается на мгновение, смотрит на меня так пристально, что я чувствую, как краснею, и все же уходит.

День тянется медленно. Я делаю отчёт, сдаю его, получаю новое задание — подготовить презентацию для совета директоров. Босс не вызывает меня к себе и не присылает записок, но почему-то я постоянно чувствую его присутствие. Он проходит мимо моего стола несколько раз — то с кружкой кофе, то с бумагами, то просто так. Его взгляд прожигает мою спину, и я сжимаю мышку так сильно, что белеют костяшки пальцев.

В обеденный перерыв я иду на кухню, чтобы заварить чай. Там уже стоят три девушки из отдела закупок и бухгалтерии — Ольга, Наташа и остроносая женщина в очках, имени которой я не знаю. Они замолкают, когда я захожу, и я понимаю — они говорят обо мне.

— Алиса, привет, — говорит Ольга, неестественно улыбаясь. — Слышали, ты с Глебом Сергеевичем в Питер летала?

— Ездила, — поправляю я, стараясь не смотреть им в глаза. — На переговоры.

— Да-да, переговоры, — подхватывает Наташа. — Говорят, ты там отлично проявила себя. Он хвалил тебя перед советом.

Я поднимаю голову.

— Правда?

— Правда, — усмехается остроносая. — Он вообще тебя последнее время часто хвалит. Это так… необычно. Обычно он стажёров через пару дней увольняет, а ты у нас уже вторую неделю.

Я не знаю, что ответить. Правда им не понравится, да и я сама от нее не в восторге. Наливаю в кружку кипяток, беру пакетик чая и выхожу из кухни, чувствуя на себе их взгляды. Они продолжают говорить, но я уже не слышу их слов.

В четыре часа я получаю письмо: «Заходи, когда освободишься». Я жду десять минут, пытаясь успокоить сердцебиение. Потом встаю и иду к кабинету Глеба Сергеевича. Прохожу мимо стола секретарши и замечаю, что Лены пока нет — она всё ещё на больничном.

— Войдите, — слышу я его голос.

Я захожу, закрываю за собой дверь и останавливаюсь на пороге. Босс сидит за своим огромным столом, окружённый бумагами, и смотрит на планшет. Он поднимает голову, когда я вхожу, и его глаза задерживаются на мне чуть дольше, чем нужно.

— Вы хотели меня видеть, — говорю я.

— Подойди ближе, — просит он, и я слышу, как его голос становится тише.

Я делаю шаг вперёд.

— Ещё ближе.

Я подхожу вплотную к его столу. Он встаёт, обходит стол и останавливается рядом со мной. Очень близко — я чувствую тепло его тела, слышу его дыхание, ощущаю запах его одеколона, который так въелся в мою память за время командировки. Я хочу отступить, но мои ноги приросли к полу.

— Ты хорошо выглядишь, — замечает Глеб.

— Спасибо.

— Отдохнула?

— Да.

— Хватило времени подумать?

Я поднимаю на него глаза.

— О чём?

— О нас. — Он протягивает руку и поправляет воротник моей блузки. Я вздрагиваю от его прикосновения. — О том, что было в Питере.

— Подумала. И решила, что это была ошибка.

Он приподнимает бровь и явно не может сдержать улыбку.

— Точно?

— Точно. — Мои пальцы сжимаются в кулаки. — Вы — мой начальник. Отец Кирилла. И старше меня на двадцать лет. Это неправильно.

— Неправильно? — Он усмехается, и в этом я слышу ту самую снисходительность, которая бесила меня с первого дня. — Малышка, я не знаю, что такое «правильно». Я знаю только, что получаю то, что хочу.

— Вы хотите меня лишь потому, что я отказала вам, — говорю я, но мои слова звучат неубедительно даже для меня. — Скоро вам надоест, и вы всё забудете.

— Ты так думаешь? — Он снова делает шаг ко мне, и я вжимаюсь в стол спиной. — Ты думаешь, я забуду, как ты стонала моё имя? Как ты дрожала подо мной? Как ты говорила, что никогда не чувствовала себя такой желанной? Я не забуду. И ты не забудешь.

Я краснею. Всё лицо горит, и я чувствую, как жар поднимается по шее, заливает уши, щёки. Я отвожу взгляд, но Глеб подходит ещё ближе,