Пышка для отца бывшего. Он мой босс! - Мира Белл

— Отпусти меня, — прошу я, и голос срывается.

Глеб медлит, но в итоге все же делает шаг назад и нажимает кнопку первого этажа. Лифт снова едет вниз. Я выхожу первая, почти бегом направляясь к выходу. Слышу его шаги за спиной, но не оборачиваюсь.

Я иду к метро, сжимая кулаки, чтобы не разрыдаться. Внутри меня всё бурлит — страх, злость и то, в чем я не хочу признаваться даже самой себе. Я сажусь в вагон и закрываю глаза, но передо мной всё ещё его лицо, а его голос звучит в ушах.

Я знаю, что не могу убежать от него — не потому что он мой босс, а потому что ночь с ним навсегда меня изменила. И я боюсь, что никогда не смогу отвергнуть его по-настоящему, даже зная, что стоит на кону..

Глава 11

Утро начинается обычно. Я прихожу в офис без пятнадцати восемь, киваю охраннику, прохожу через турникет и поднимаюсь на тридцать первый этаж. Здесь всё так же, как вчера, и позавчера, и неделю назад. Те же белые стены, те же столы, тот же приглушённый гул голосов. Моё место, мой компьютер, мои папки — всё на своих местах. Кроме меня.

Я сажусь, включаю монитор, открываю файлы с проектом. Федеральная сеть — третья точка, четвёртая, пятая. Цифры, проценты, коэффициенты. Я начинаю считать, но мои пальцы замирают над клавиатурой. В голове — не графики. В голове — его руки.

Я вспоминаю, как он касался меня в Питере. Как его ладони скользили по моей спине, сжимали бёдра, впивались в кожу. Я помню его дыхание у своего уха, низкий голос, который шептал моё имя. Я сжимаю пальцы на мышке и пытаюсь вернуться в реальность, но реальность — это цифры, а мечты — это он.

Я смотрю на экран и вижу не таблицу, а его лицо. Его тёмные глаза, которые смотрели на меня с такой жадностью, будто я была последней каплей воды в пустыне. Его губы — жёсткие, требовательные, но такие тёплые. Я провожу языком по своим губам и вспоминаю его вкус — горьковатый, мужской, пьянящий.

— Алиса? — голос Андрея вырывает меня из забытья. — Ты как? Всё в порядке?

Я вздрагиваю, краснею и быстро отвожу взгляд от монитора.

— Да, всё хорошо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто задумалась.

— Задумалась, — он усмехается. — Ты смотришь в одну точку уже пять минут. У тебя там что-то не так?

Я смотрю на экран — документ всё ещё пуст. Я ничего не напечатала.

— Всё так, — говорю я. — Я просто собираюсь с мыслями.

— Ну-ну, — он пожимает плечами и уходит.

Я выдыхаю и снова смотрю на экран. Мне нужно работать. Мне нужно забыть. Но я не могу.

Я представляю его пальцы — те самые, которые путались в моих волосах, когда он целовал меня. Они сжимали меня так, будто я была самой драгоценной вещью в мире. Расстёгивали мою блузку, касались моей груди, очерчивали контур соска. И я выгибалась, умоляя продолжать. Я помню, как он спускался ниже, как его губы целовали мой живот, как его язык скользил по внутренней стороне моего бедра, и я хваталась за его плечи, впиваясь в них ногтями, не в силах сдержать стон.

Я закрываю глаза. Внутри меня разгорается огонь, и я чувствую, как кровь приливает к щекам. Мне нужно остановиться. Я не могу думать об этом здесь, в офисе, среди коллег.

Я открываю глаза и снова смотрю в экран. Я начинаю печатать — быстро, отрывисто, чтобы заглушить мысли. Цифры, буквы, формулы. Я работаю как робот, потому что я боюсь, что если я остановлюсь, я снова увижу его лицо.

В десять часов я слышу шум в коридоре. Кто-то громко разговаривает, смеётся, и в этом смехе я узнаю голос, который успела забыть за три недели. Лена. Я поднимаю голову и вижу её — она идёт по коридору, опираясь на трость, но улыбается во весь рот. На ней обтягивающее черное платье, короткое, как всегда. Волосы уложены, макияж безупречен. Она выглядит так, будто у неё был не перелом, а отпуск на Мальдивах.

— Леночка! — доносится чей-то голос из отдела кадров. — Мы так рады тебя видеть!

— Ой, девочки, я так соскучилась! — она смеётся, и её смех разлетается по всему офису. — Эта больница меня доконала. Я думала, я с ума сойду.

Она проходит мимо моего стола. Я смотрю в монитор и делаю вид, что меня не существует. Она замедляет шаг, останавливается, и я чувствую её взгляд.

— Алиса? — Лена удивлённо приподнимает бровь. — Ты всё ещё здесь?

Я поднимаю голову и все же смотрю на неё. Её глаза скользят по мне, оценивающе, как будто она рассматривает вещь на распродаже.

— Я работаю, — говорю я сухо.

— Работаешь, — она усмехается. — Ну да, я слышала. Ты ездила с Глебом Сергеевичем в Питер.

— Это была рабочая поездка, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Конечно-конечно, — Лена улыбается, и в этой улыбке я вижу всё. Она знает. Или догадывается. Но она ничего не говорит ничего — просто смотрит на меня сверху вниз, а потом отворачивается и идёт дальше, покачивая бёдрами, даже с тростью.

Я смотрю на её спину, на то, как она двигается, и внутри меня поднимается жгучая волна. Я не хочу ревновать. Я не имею права ревновать. Но я ревную. Я ревную к каждому её шагу, к каждому её взгляду, к каждой минуте, которую она проводит рядом с ним.

Я сжимаю пальцы на мышке и смотрю в экран. Цифры расплываются. Я пытаюсь сосредоточиться, но перед глазами — её лицо, её улыбка, её уверенность. Она вернулась. И она сразу же заняла своё место — рядом с ним.

Через десять минут я слышу, как открывается дверь его кабинета. Глеб выходит, и я вижу его — он смотрит на Лену, которая стоит у стола секретарши и поправляет причёску.

— Лена, — говорит