Пышка для отца бывшего. Он мой босс! - Мира Белл

— Я не ревную! — Я встаю, и мы оказываемся лицом к лицу. — Я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Я хочу забыть, что случилось в Питере, и спокойно работать. Это была ошибка.

— Только не начинай, — он усмехается, но его глаза серьёзны. — Я знаю, что ты чувствуешь. Я вижу это.

— Ничего ты не видишь, — шепчу я.

— Вижу. — Глеб протягивает руку и касается моего лица. — Ты вся горишь.

Я пытаюсь сделать шаг назад. Его прикосновение обжигает меня, и я чувствую, как внутри меня всё переворачивается. Это чертово тело совсем меня не слушается.

— Ты не имеешь права прикасаться ко мне, — упрямлюсь я.

Глеб опускает руку.

— Лена ничего для меня не значит. Я хочу только тебя.

— Бред, — вздыхаю я и, хватая сумку, направляюсь к выходу. — Я не буду это слушать.

— Алиса!

Его голос догоняет меня в коридоре, но я не останавливаюсь. Захожу в лифт, нажимаю кнопку и смотрю на его силуэт, скрытый в тенях пустого офиса. Как только двери закрываются, я прислоняюсь к стене и закрываю глаза.

Внутри меня — пустота и боль. Мне тяжело признать это, но я ревную Глеба к Лене. Глупо, конечно, но разве это чувство когда-то поддавалось логике? Я ненавижу его за то, что он делает со мной. И в то же время не могу отрицать искры, летающие между нами.

В вагоне метро я сажусь в угол и закрываю глаза. Передо мной снова его лицо, его руки, его голос. Я не понимаю, когда он лжет, а когда говорит правду, и потому не знаю, стоит ли ему верить. Не пожалею ли я, если вручу в его руки свое сердце? Его сын однажды уже ранил меня. Не думаю, что Кирилл вырос таким жестоким просто так — вероятно, повлияло воспитание. Поэтому верить в чувства Глеба мне тяжело.

Если Кирилл узнает, я умру со стыда. Ему ничего не помешало бросить меня из-за веса — наверняка и опозорить меня он решит с такой же легкостью. И Глеб не заступится — он будет защищать свою репутацию, своего сына, свой бизнес. А я останусь одна.

Но все же… зачем Глебу все это? Эти признания, знаки внимания, тайные разговоры и обещания. Даже если он просто хочет меня, неужели нет других девушек, которых он может заполучить? Что-то мне подсказывает, что таких немало.

Я прихожу домой, падаю на кровать и смотрю в потолок. Я закрываю глаза, и передо мной снова он. Я представляю, как он входит в мою комнату, как наклоняется надо мной, как целует меня. Я чувствую его руки на своей коже, его дыхание на своей коже. А его низкий, хриплый голос шепчет: «Я хочу тебя, малышка. Я всегда буду хотеть тебя». И я таю в его объятиях, забывая о Лене, о Кирилле, о работе.

Но когда открываю глаза, понимаю, что я одна. Я не знаю, как поступать, когда сердце кричит о нём, а мозг велит держаться от него подальше. Глеб Сергеевич — моя слабость. А я ненавижу быть слабой. Но не могу перестать его хотеть.

Глава 12

Субботнее утро встречает меня серым, промозглым небом. Дождь барабанит по стеклу, и я лежу в кровати, глядя на этот бесконечный поток воды, и думаю о своём персональном мучителе. О том, как он вчера смотрел на меня. О том, как он сказал, что Лена ничего для него не значит. О том, как я убежала, оставив Глеба Сергеевича в коридоре, и как потом не спала до трёх ночи, прокручивая в голове каждое слово. Я перебирала фразы босса, искала в них подвох, но не находила. И это пугало меня сильнее, чем если бы он откровенно лгал.

Я поворачиваюсь на бок и смотрю на телефон, который лежит на тумбочке. Экран тёмный, но я знаю, что если я напишу ему, он ответит. Я знаю это. Но я не стану, ведь тогда это будет чистосердечное признание, что я не могу без него. А я не хочу этого признавать.

Телефон звонит в десять. Я вижу имя на экране — мама. Вздыхаю и принимаю звонок.

— Алис, ты сегодня приедешь? — её голос бодрый, как всегда по утрам. — Я соскучилась. Давно не виделись.

— Я приеду, мам, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал обычно. — Часа через два.

— Хорошо, — она делает паузу. — Ты как там? На работе всё нормально?

— Всё нормально, — отвечаю я слишком быстро, и сама это чувствую.

— Алиса, ты врёшь, — голос становится настороженным. — Я знаю твой голос. Что-то случилось?

— Ничего не случилось, мам. Я просто устала. Много работы.

— Ладно, приезжай, расскажешь, — она вздыхает. — Я приготовлю твои любимые пирожки.

— Спасибо, мам.

Я кладу трубку и смотрю в потолок. Я не знаю, как я буду сидеть на кухне и делать вид, что всё хорошо, когда внутри меня всё горит. Закрываю глаза и представляю, как буду пить чай и улыбаться, а в голове будут его руки, его губы, его голос, и я не знаю, смогу ли я скрыть это.

Я встаю, иду в душ, долго стою под горячей водой, пытаясь смыть с себя ночную тревогу. Затем выбираю одежду — простые джинсы, свободный свитер, удобные ботинки. Ничего вызывающего. Я хочу быть незаметной, раствориться в сером дне.

Выхожу из дома. Дождь уже почти прекратился, только мелкая морось висит в воздухе, оседая на лице холодными каплями. Я иду к метро, смотрю на прохожих — они спешат, прячутся под зонтами, не смотрят друг на друга. Мне кажется, что я тоже иду в толпе, но я одна. Совсем одна со своими мыслями.

В метро я сажусь в вагон, смотрю в тёмное окно и вижу своё отражение. Уставшее лицо, круги под глазами, растрёпанный пучок. Я не узнаю себя. Та Алиса, которая год назад шла на свидание с Кириллом, была другой — уверенной, счастливой, наивной.