Пышка для отца бывшего. Он мой босс! - Мира Белл

— Не надо, — шепчу я.

— Я не буду прикасаться к тебе, — говорит он, останавливаясь в сантиметре от моего лица. — Я дал слово. Но я не могу перестать думать о тебе. И я хочу, чтобы ты знала об этом.

— Мне нужно идти.

Я пытаюсь обойти его, но он не сдвигается с места.

— Алиса. — Его тон становится серьёзным, не терпящим возражений. — Я даю тебе проект. Самый крупный в этом году — аналитика по федеральной сети. Ты будешь работать рядом со мной. Это не просто работа — это твой шанс. Ты сможешь показать, чего стоишь. И я буду рядом, чтобы помочь.

Я не верю в то, что слышу. Это звучит бредово, абсолютно невообразимо.

— Зачем вам делать это?

— Потому что ты это заслужила. И потому что я хочу видеть тебя каждый день, а совместная работа — отличный повод.

Он говорит это серьёзно, и я не знаю, как мне реагировать. С одной стороны, это хорошая возможность проявить себя, с другой — я буду обязана боссу всем, и это вряд ли сыграет мне на руку. Ну почему все складывается именно так?!

— Я подумаю, — бросаю я и выхожу из кабинета.

Следующие несколько дней проходят в работе. Я действительно получаю тот самый проект и погружаюсь в него с головой. Федеральная сеть — это огромный объём данных, сотни точек, тысячи цифр. Я работаю с утра до вечера, почти не поднимая головы. Цифры, таблицы, графики — это моя стихия, и я забываю о времени, забываю о Глебе, забываю о Питере. Точнее, могла бы забыть.

Но босс не даёт мне этого сделать.

Он приходит ко мне несколько раз в день — то с уточнениями, то с новыми документами, то просто чтобы проверить, как идёт работа. Стоит рядом, заглядывает через плечо, комментирует мои расчёты, одобрительно кивает. Босс не нарушает своего обещания — он не прикасается ко мне. Но я вижу, как его взгляд останавливается на моей шее, на моих руках, на моих губах. И я чувствую, как внутри меня пылает огонь, который я пытаюсь затушить работой, а он разгорается лишь сильнее.

Глеб все еще называет меня «малышка», но я слышу в этом слове новый оттенок. То, что раньше было колкостью, способом унизить, теперь звучало как ласковое прикосновение, игра, намёк на то, что между нами есть что-то, о чем никто не должен знать. Я стараюсь не обращать внимания, но в глубине души трепещу, когда слышу, как это слово слетает с его губ.

В среду босс приходит с двумя стаканчиками кофе и ставит один на мой стол.

— Это тебе. С молоком, как ты любишь.

— Откуда вы знаете? — удивляюсь я.

— Заметил. — Он пожимает плечами. — В Питере на завтрак ты всегда брала капучино.

Я смотрю на стаканчик, потом на Глеба. Он улыбается и уходит в свой кабинет, не оглядываясь.

В четверг я задерживаюсь допоздна, чтобы закончить расчёты. Когда я выключаю компьютер, на часах уже почти девять вечера. Я собираю вещи и иду к выходу, но замечаю, что в кабинете босса горит свет. Я останавливаюсь, смотрю на дверь, и она вдруг открывается.

— Ты тоже домой? — спрашивает он, выходя в коридор.

— Да, — отвечаю я.

— Пойдём вместе.

Мы заходим в лифт. Он нажимает кнопку первого этажа. Двери закрываются, и мы остаёмся наедине в маленькой кабине. Я чувствую, как Глеб заполняет собой пространство, как воздух становится гуще. Я смотрю на цифры — они медленно меняются: 30… 29… 28… Я не поворачиваюсь, но я знаю, что босс смотрит на меня.

— Ты сегодня отлично поработала, — говорит он.

— Спасибо.

— Я горжусь тобой.

— Не стоит, — произношу я, и голос срывается. — Это моя работа.

— Я знаю. — Он делает шаг ко мне, и я чувствую его дыхание так близко, что перестаю дышать сама. — Но я хочу, чтобы ты знала: я вижу твой труд. Я вижу тебя.

Лифт останавливается на каком-то этаже. Я вижу пальцы Глеба на кнопке «Стоп». Кабина замирает. Свет всё ещё горит, но двери не открываются.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

— Я не могу больше молчать.

Он подходит вплотную и касается моей талии. Его пальцы оказываются на моей пояснице, а потом скользят вниз. Он сжимает мою ягодицу — грубо, сильно, но не больно, а так, что у меня подкашиваются ноги.

— Малышка, — шепчет он, наклоняясь к моему уху и почти касаясь моей кожи. — Я хочу повторить. И я знаю, что ты хочешь того же.

Я отталкиваю его, делаю шаг назад и упираюсь спиной в зеркальную стену лифта. Сердце колотится так сильно, что я слышу его в висках.

— Это была ошибка, — повторяю я, но мой голос звучит слабо, почти умоляюще.

Глеб усмехается. В этом столько удивления и горечи, что мне становится не по себе.

— Ты правда так думаешь?

— Я уверена, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

— Тогда почему ты дрожишь? — Он снова подходит, но на этот раз не касается меня. Останавливается в нескольких сантиметрах, так, чтобы я чувствовала его тепло и сама тянулась навстречу. — Почему твои глаза говорят другое? Почему ты стоишь, ожидая моих действий, а не убегаешь и не жмешь на кнопку ближайшего этажа?

В его глазах — вызов, и я чувствую, как внутри меня борется страх и желание. Я хочу отказать ему, но мои губы не слушаются.

— Я не… не… хочу быть очередной девушкой в твоем послужном списке. Мне это неинтересно.

— А кто сказал, что я поставлю тебя в один ряд с другими? Ты особенная, Алиса. Я не хочу тебя терять.

— Ты меня не теряешь, — говорю я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Ты никогда меня не имел.

Глеб смотрит на меня долго, изучающе. Потом в его глазах появляется что-то новое — уважение.

— Ты сильная. Я всегда это знал. С первого дня, когда я понял, что ты совсем не