Я приручила безумного Генерала - Аматариэль Джулианна Кортес

настолько, что из груди вырвался лишь жалкий хрип. Я медленно закрыл и открыл глаза, кивнув. Не говоря ни слова, она взяла с тумбочки серебряный кувшин и налила воды в чашку. Наклонилась и бережно поднесла прохладный край к моим губам. Я пил жадными глотками, не сводя глаз с её пальцев, обхвативших чашку. Тонкие, изящные, без единой мозоли от оружия. Пальцы аристократки, ухаживающей за дворовым псом.

— Спасибо, — едва слышно прохрипел я, когда вода закончилась и живительная влага немного смягчила саднящее горло.

— Не за что, — она отстранилась и поставила чашку обратно с тихим стуком. — Ты спас мне жизнь. Я вернула долг, вытащив тебя с того света. Теперь мы квиты.

Квиты? Я чуть не рассмеялся. Нет, моя Хозяйка. Вы совершенно ничего не понимаете. Вы дали безымянной тени имя, дали в мои руки настоящий меч вместо ржавого обломка. Вы дали мне место у своих ног, позволив защищать вас. Такой долг жизни нельзя оплатить ни водой, ни золотом, ни лекарствами. Он вечен.

— Хозяйка, — сказал я, собирая все крупицы оставшихся сил, чтобы голос звучал уверенно.

— Что?

— Тот человек… наемник. Он сказал…

Я отчетливо вспомнил последние секунды его жалкой жизни и слова, которые он выплюнул вместе с кровью. Те самые слова, что я выбил из него, когда Хозяйка стояла слишком далеко и не могла слышать, за мгновение до того, как я проломил его череп о каменную стену.

Глаза Боры мгновенно потемнели, потеряв остатки сна, и стали пугающе серьезными.

— Что он сказал?

— «Тень Дракона».

Бора побледнела так резко, словно из нее разом выкачали всю кровь. Она знала это имя. Её руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Тень Дракона… — ее голос дрогнул. — Тайная организация при императорском дворе. Их личные, цепные убийцы, которых спускают только по приказу с самого верха…

Она замолчала, до крови прикусив нижнюю губу. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина.

— Это не Чхве, — произнесла она наконец совсем тихо, глядя куда-то сквозь меня, в пустоту. Голос звучал надломленно. — Это не мелкая месть уязвленного, отвергнутого жениха. Это большая политика. Кто-то там, наверху, хочет стереть род Ён с лица земли.

Она медленно перевела взгляд на меня. В её расширившихся глазах плескался страх. Не женская паника, а настоящий, ледяной, взрослый страх перед безжалостной силой, которую нельзя победить одним только мастерским взмахом меча.

— Мы в беде, Уджин, в очень большой беде. Мы перешли дорогу тем, кого не победить.

Я стиснул зубы и, игнорируя боль в груди, заставил себя сесть на кровати. Комната качнулась, но я удержал равновесие.

— Не бойтесь, — сказал я твердо, и мой голос больше не дрожал.

Я протянул руку и взял ее ладонь, которой она гладила мои окровавленные волосы прошлой ночью. Медленно, не сводя с нее тяжелого взгляда, поднес к своим губам. И, глядя прямо в её расширенные от удивления глаза, благоговейно коснулся пересохшими губами ее костяшек. Это был не жест раба. Это был жест вассала, клятва верности рыцаря своей Госпоже.

— Пусть приходят Драконы, — тихо, но с абсолютной уверенностью произнес я. — Я оторву им крылья и брошу к вашим ногам. Вы только прикажите.

Она смотрела на меня сверху вниз с нескрываемым изумлением, которое медленно, очень медленно смешивалось с чем-то еще… с отчаянной надеждой? Властный блеск снова начал возвращаться в её глаза.

— Приказываю, — прошептала она, и в этом шепоте снова зазвучала сталь моей Хозяйки. — Выздоравливай быстрее, Уджин. Нам предстоит война.

Глава 11

Раны на теле Соль Уджина затягивались с пугающей скоростью.

Там, где у обычного человека плоть гнила бы месяцами, у него уже через неделю осталась лишь розовая, молодая кожа. Только на груди, там, где ударил магический «Огонь Бездны», остался шрам. Уродливое, бугристое пятно, похожее на расплескавшиеся чернила.

Я смотрела, как он тренируется во внутреннем дворе.

Было раннее утро. Туман еще не сошел с черепичных крыш, воздух был сырым и прохладным. Уджин был по пояс обнажен. Он отрабатывал удары с деревянным мечом — настоящий я пока запретила ему брать, опасаясь, что он в пылу тренировки снесет несущую колонну веранды.

Вжих. Вжих. Вжих.

Его движения были гипнотическими. Он двигался не как человек, а как поток воды или как тень. После той ночи, когда он вырезал отряд убийц, его аура изменилась. Она стала… гуще. Словно тьма, дремавшая в нем, проснулась, потянулась и теперь лениво наблюдала за миром через его глаза.

Он сделал резкий выпад, развернулся на пятке и замер, направив острие деревянного клинка точно на падающий с дерева дубовый лист.

Лист был рассечен надвое, идеально ровно, деревянным, тупым мечом, одной лишь силой ветра от удара.

Мужчина опустил оружие и медленно выдохнул, пар вырвался из его рта белым облаком. Он повернул голову и посмотрел прямо на меня, хотя я стояла за бумажной перегородкой и не издавала ни звука.

— Доброе утро, Хозяйка, — произнес он спокойно.

Я отодвинула сёдзи и вышла на веранду, кутаясь в утренний халат.

— Ты чувствуешь мое присутствие даже сквозь стены?

— Я слышу ваше сердце, — ответил он просто, словно это было само собой разумеющимся. — Оно бьется иначе, чем у слуг. Тише. И… тревожнее.

Я невольно прижала руку к груди. Тревога стала моим вторым именем. Прошла неделя после нападения. Мы похоронили тела наемников в лесу, подальше от глаз, и распустили слух, что на поместье напали разбойники. Но я знала, что это было затишье перед бурей. «Тень Дракона» не прощает провалов.

— Оденься, — сказала я, бросая ему полотенце. — Ты пугаешь служанок своим видом.

Уджин поймал полотенце на лету и вытер пот с шеи.

— Служанки глупые. Они боятся шрамов, а шрамы — это просто память.

— Память бывает разной, — я спустилась во двор. — Сегодня прибывает мой отец. Наконец-то дороги восстановили.

Глаза Уджина сузились.

— Отец Хозяйки… Он сильный?

— У него нет меча, Уджин, его сила в словах и интригах. Он — министр. И он будет не в восторге, узнав, что я держу в доме ручного монстра.

— Я не ручной, — возразил он тихо, подходя ко мне ближе. — Я только ваш.

В этот момент ворота поместья содрогнулись от громкого, требовательного стука.

БУМ-БУМ-БУМ.

Уджин мгновенно изменился. Расслабленная поза исчезла. Он шагнул вперед, закрывая меня собой, его рука привычно легла на пояс, туда, где должен быть настоящий меч.

— Открывайте! Именем Его Величества! — раздался визгливый, неприятный голос за воротами.

Я похолодела. Это был не отец, а посланники Дворца.

**********************************************

Главный зал поместья Ён наполнился людьми в ярких одеждах.

Во главе