Я приручила безумного Генерала - Аматариэль Джулианна Кортес

На пороге, сливаясь с мраком коридора, стояла фигура, с ног до головы затянутая в черное. Лицо скрывала плотная тканевая маска, насквозь промокшая одежда плотно облепила поджарое тело. В правой руке незнакомца тускло блеснул короткий кривой меч, с лезвия которого на мои ковры мерно капала влага. Вода. Или, возможно, кровь старика Пака.

Убийца.

Его взгляд метнулся по комнате и остановился на мне. Глаза над черной тканью хищно сузились. Незваный гость не произнес ни единого слова, не издал ни звука — он просто бросился вперед, стремительный, бесшумный и смертоносный, как бросок кобры.

Я не успевала. Я видела, как он приближается, но тело словно налилось свинцом. Я даже не успела до конца вытащить свой жалкий кинжал из ножен. Костлявая рука Смерти была уже в двух шагах от моего горла.

И в этот миг тень в углу комнаты вдруг отделилась от стены.

Я даже не подозревала, что он был здесь. Я была абсолютно уверена, что он спит в своей крошечной комнате во флигеле, но Уджин был здесь всё это время, в моей спальне, молчаливым призраком затаившись в густой тени за расписной ширмой.

Он не стал использовать свой длинный меч. Для тесного пространства между моей кроватью и туалетным столиком клинок был слишком длинным.

Мужчина встретил летящего на меня убийцу с голыми руками.

Удар. Оглушительный хруст костей.

Уджин перехватил запястье нападавшего прямо в полете, остановив смертельный замах. Его движение было настолько пугающе быстрым, что мой глаз просто не успел его зафиксировать. В ту же долю секунды он с нечеловеческой силой дернул опешившего убийцу на себя, одновременно нанося сокрушительный удар коленом ему в живот.

Наемник согнулся пополам, сдавленно выдохнув воздух сквозь зубы.

Уджин скользнул за его спину, молниеносно обхватил голову убийцы обеими руками и резко, с пугающей легкостью крутанул в сторону.

Отвратительный, сухой щелчок сломанных шейных позвонков прозвучал в комнате громче, чем раскат грома за окном.

Тело в черном мгновенно обмякло, Уджин брезгливо разжал широкие ладони, и труп с глухим стуком рухнул прямо к моим босым ногам.

— Хозяйка, — он плавно обернулся ко мне, тяжело дыша.

Только сейчас я заметила, что мужчина был босиком и в одних штанах. На его обнаженном, покрытом старыми шрамами торсе в свете свечи блестели капли пота и дождя.

— Стойте здесь. Не смейте выходить в коридор.

— С-сколько их? — едва слышно прошептала я побелевшими губами, не в силах оторвать взгляд от мертвого тела на моем любимом ковер.

— Дюжина осталась во дворе, еще трое уже в доме, — он говорил спокойным, лишенным эмоций голосом, словно пересчитывал мешки с рисом на рынке. — Я тихо убрал часовых на крыше, но остальные… они пахнут смертью и хорошо двигаются. Это профессионалы.

— Это люди семьи Чхве? Они пришли отомстить?

— Не имеет значения, чьи они, — Уджин склонил голову набок. — Сейчас они — просто мясо.

Он шагнул к изножью моей кровати и подхватил свой меч, тяжелые ножны тихо и зловеще звякнули в его руке.

— Я закрою за собой дверь, — сказал он. — Не открывайте никому, кроме меня. Если я не вернусь в течение часа… или если услышите чужие шаги — бегите через потайной ход за стеллажами в библиотеке.

— Уджин! — не выдержав, я бросилась вперед и отчаянно схватила его за голую, разгоряченную боем руку, мои ледяные пальцы впились в его твердую кожу. — Не умирай. Слышишь?

Он медленно опустил взгляд на мою дрожащую бледную ладонь, лежащую на его предплечье, затем перевел взгляд на мое лицо. Уголок его губ дрогнул, складываясь в ту самую, до мурашек жуткую, но такую знакомую полуулыбку.

— Я не могу умереть, Хозяйка. Я ведь еще не получил свою награду.

С этими словами он мягко высвободил руку, беззвучно выскользнул в коридор и растворился во тьме, оставив меня наедине с трупом и шумом дождя.

Глава 8

Я не послушалась.

Конечно, я не послушалась. Сидеть и ждать, пока мою судьбу решают мечи в темноте, было не в моем характере. Если сегодня мой дом падет, я хочу видеть, как это случится.

Я взяла кинжал, надела темный плащ и вышла в коридор.

Дом был погружен во мрак, но вспышки молний озаряли коридоры мертвенно-бледным светом. Я шла на звук.

Звуки были ужасными. Это не был звон благородного поединка. Это были звуки бойни. Влажные шлепки, сдавленные крики, грохот ломаемой мебели.

Я добралась до веранды, выходящей во внутренний двор.

Здесь, под проливным дождем, разворачивался ад.

Фонари были разбиты, но молнии вспыхивали каждые несколько секунд, выхватывая из темноты отдельные кадры, словно страшные картины безумного художника.

Их было много, больше дюжины. Люди в черном, вооруженные до зубов, наемники высшего класса, они окружили одинокую фигуру в центре двора.

Соль Уджин танцевал.

Иначе это назвать было нельзя. Это был танец смерти.

Он двигался с нечеловеческой скоростью. Дождь не мешал ему, а наоборот — помогал. Вода делала камни скользкими, но Уджин скользил по ним, как призрак.

Один из наемников бросился на него с копьем. Уджин не стал парировать, он нырнул под острие, сокращая дистанцию, и полоснул мечом снизу вверх.

Удар был такой силы, что наемника практически разрубило надвое, кровь фонтаном брызнула в дождь, смешиваясь с водой.

Второй напал сзади. Уджин, даже не оборачиваясь, ударил локтем назад, ломая нападавшему нос, а затем, развернувшись на пятке, снес ему голову.

Голова отлетела в кусты гортензии.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Это было истребление. Уджин не защищался, он нападал, был бурей.

— Окружайте его! Используйте магию, живо! — заорал кто-то из наемников, видимо, командир.

Трое убийц отступили назад и начали складывать печати руками, в воздухе засвистели огненные шары, шипящие под дождем.

Магия, Уджин не мог использовать магию, его каналы еще не восстановились.

— Нет! — вырвалось у меня.

Огненный шар ударил прямо в грудь Уджину.

Взрыв отбросил его назад. Мужчина пролетел несколько метров и врезался в каменный фонарь, разбив его в крошку.

— Кончай с ним! — крикнул командир.

Пятеро мечников бросились к лежащему телу, чтобы добить.

Мое сердце остановилось.

Но прежде чем их мечи коснулись его, Уджин встал.

Мужчина поднялся рывком, его одежда на груди дымилась. Кожа была обожжена, красная и вздувшаяся, но он, словно, не чувствовал боли.

Уджин запрокинул голову и… засмеялся.

Этот смех прорезал шум дождя. Низкий, вибрирующий, нечеловеческий хохот.

— Горячо, — прорычал он. — Хорошо.

Вокруг него начал сгущаться воздух. Тени под его ногами ожили, они стали гуще, чернее ночи. Они поползли по его ногам