Волк и воробушек - Иоланда С

время урока. Касаются твоей талии, бёдер, внутренней поверхности ног… Твои гормоны, вся эта похвала и обожание, которое ты получаешь, пересиливают логику и заставляют сделать очень-очень глупую вещь. Когда обещания выпуститься из учениц в кордебалет, затем в дублёрши и наконец стать прима-балериной к семнадцати годам и имя которой будет у всех на устах — сбываются, тебе хочется любить его в ответ за всё, что он для тебя сделал. Оглядываясь на это сейчас, десять лет спустя, я жалею, что не могу защитить ту маленькую девочку, которой я когда-то была, и уберечь её от глупой ошибки с мужчиной, который в конце концов разобьёт ей сердце.

Дом просыпается, вырывая меня из моих размышлений. Райнер молча проходит мимо моей двери и спускается вниз. Хильда возится, выключив будильник. Я заканчиваю свои плие и решаю, что пора освежиться перед новым днём. Сегодня суббота в доме Вольфа. Я довольно быстро освоилась с распорядком. Суббота ничем не отличается от остальных дней недели. У нас с Хильдой по-прежнему есть свои обязанности, а Райнер приводит себя в порядок и готовится к новому дню.

— Guten Morgen. Bonjour, [ «Доброе утро» (нем.), «Здравствуйте» (фр.)] — приветствует он нас обоих, взяв яблоко.

Он замечает планшет с кладовой рядом с моей тарелкой и снова смотрит на Хильду.

— Ага. Пожалуйста, добавьте к сегодняшней доставке побольше. Я принимаю сегодня вечером сослуживцев. Сделайте жаркое, если сможете — курицу или свинину, что угодно. И научите Жюльенну, что полагается.

Я сосредоточенно намазываю джем на круассан, пока мой мозг переводит. Я оживляюсь, только когда слышу своё имя. Райнер встречается со мной взглядом, прежде чем переключить внимание обратно на Хильду, которая явно расстроена.

— Райнер! Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты не предупреждаешь о вечеринках заранее! — Она выхватывает список покупок и начинает яростно его переделывать. — Сколько человек?

— Всего трое офицеров с их спутницами плюс мы трое. Ничего грандиозного, моя дорогая. Если я знаю тебя так, как знаю, то знаю, что ты справишься. К тому же это хороший урок для Жюльенны — как готовиться к неожиданностям.

Я прикусываю язык, почти буквально. Ужин в последнюю минуту — вот это неожиданность. Я почти забыла о своих собственных неожиданных проблемах в Париже: очереди за едой, карточки, постоянная угроза нацистов и продажные полицейские, готовые доказать что угодно своим новым хозяевам.

— Жюльенна? — зовёт Райнер, приближаясь к входной двери.

Я вскакиваю — слишком погрузилась в свои горькие мысли и забылась. Я как обычно помогаю Райнеру с пальто, перчатками и фуражкой.

— Не позволяй Хильде тебя пугать. Она ненавидит сюрпризы в последнюю минуту, но, думаю, в стрессовой ситуации она расцветает.

Он подмигивает. Не Хильда меня пугает. Это ты и то, как по-дьявольски французский мурлычет из твоего рта. Я пытаюсь изобразить улыбку и лёгкий смех, но это выглядит неестественно и совершенно неубедительно. Райнер тоже это замечает. Его рука без перчатки тянется ко мне, пальцы нежно убирают прядь выбившихся волос за ухо. Это знакомое движение вызывает у меня одновременно желание закричать и растаять.

— Ты в порядке?

Его сладкий тон и беспокойство — это слишком много, я чувствую, что вот-вот развалюсь на части. Нет! Нет, ты, идиот, я не в порядке! — хочется мне закричать. Мне хочется толкнуть его и выбежать за дверь. Но бесполезно. Поэтому я пытаюсь солгать.

— Да… просто устала. Боюсь, я плохо спала.

Выражение беспокойства на лице Райнера слишком доброе. Мне даже становится стыдно, что я ему лгу.

— Мой милый воробушек, — он наклоняется ближе, его голос — мягкий, утешающий шёпот, — тебе не о чем беспокоиться. Теперь ты в безопасности. Здесь с тобой ничего плохого не случится.

Безопасность. Чувство, которое было утрачено для меня с мая прошлого года, когда нацисты захватили мою страну. Теперь я в доме одного из них. Но его утешительные слова, добрые жесты и гостеприимный дом возвращают мне все те хорошие ощущения, которые даёт безопасность. Я должна быть осторожной. Хотя всё это хорошо, это не меняет моих обстоятельств. Райнер остаётся тем, кто он есть, а я остаюсь его пленницей.

— À bientôt, [ «До скорого» (фр.)] — он приподнимает фуражку в мою сторону перед уходом.

Хильда на кухне ведёт целый спор сама с собой. Я подхожу помочь убрать со стола после завтрака.

— Что-то случилось? — спрашиваю я.

Хильда берёт себя в руки, но ненадолго.

— Райнер принимает сегодня вечером гостей, дорогая. Меня это просто бесит, потому что он почти никогда не предупреждает, а мы только что вместе составили список. Он не понимает, как тщательно я должна планировать запасы еды на всю неделю, а потом он вставляет палку в колесо.

Я впервые вижу, чтобы она жаловалась на него.

— Просто я люблю всё подготовить, вот и всё. А тут ещё нужно научить вас принимать гостей вдобавок к организации всего в последнюю минуту.

— Я быстро учусь, Хильда. Вы же знаете, я помогу вам на всех этапах.

Я понимаю её разочарование. Спонтанные дела или идеи Адриена всегда бросали меня в водоворот, если у меня были планы на другое. Помогать Хильде — не худшее, что я обнаружила за это время. Она может быть немного дотошной, но зато она знает, как поддерживать дом в порядке. Если мне придётся сделать немного больше, чтобы облегчить ей день, я знаю, она это оценит.

— Спасибо, Жюльенна. Я знаю, что поможете. Должна признаться, я немного волновалась, когда вы сказали, что не знакомы с домашним хозяйством. Но с вами приятно работать. У вас отлично получается.

Хильда сжимает мою руку и дарит мне добрую, искреннюю улыбку. Я отвечаю тем же, чувствуя себя с ней намного комфортнее, чем когда мы только встретились.

К нам приходит другой заключённый, чтобы забрать наш список покупок. Это невысокий мужчина, смирный и худой, но с добротой в глазах, которую лагерь у него не отнял. Я суну ему потом булочку, когда он принесёт доставку, а если Хильда спросит — пусть винит меня. Хильда поручает мне вымыть дом сверху донизу — переделать то, что мы делали всю остальную неделю. Ей так проще придумать меню в последнюю минуту, не переводя всё для меня на французский. Когда она заканчивает, она сосредотачивается на чистке кухни и столовой. Она открывает сервант, чтобы достать набор лучших тарелок, чашек и деревянную коробку со столовыми приборами. Гравировка на крышке тёмной коробки говорит о многом: «Christofle». Тонкое французское серебро. Вид этой коробки заставляет мою кровь закипеть, а сердце — сжаться.