Волк и воробушек - Иоланда С

Ещё одно французское имя там, где ему не место. Украли ли эту коробку у французской пары во время облавы? Был ли это подарок Райнеру за то, что он отличный мерзавец? В руках напрягается неконтролируемое желание швырнуть коробку об стену. Я медленно выдыхаю, успокаиваясь. Раньше я никогда не считала себя злым человеком. Боюсь, что, если не буду осторожна, это место изменит мою душу.

* * *

Дом Вольфа выглядит так великолепно, что ни за что не скажешь, будто вечеринку собрали в последнюю минуту. В столовой мерцают свечи рядом с потрясающей центральной композицией, которую Хильда соорудила из еловых веточек, падуба, шишек и лент. Камин в гостиной оживает потрескивающим, тёплым огнём, который я заранее разожгла для гостей. Запах жареной свинины и гвоздики наполняет кухню вместе с картофелем и морковью. Небесный аромат свежеиспечённого яблочного пирога Хильды добавляет очарования ранней зимней атмосфере. Если бы не нацисты, это было бы похоже на праздничный ужин дома с моей семьёй.

Мы обе освежились и переоделись в нашу парадную форму. То самое чёрное платье и белый передник в тонкую полоску, которые Хильда оставила для такого случая. Я укладываю волосы в балетный пучок. Хильда впечатлена тем, насколько тугим и аккуратным он у меня получается. Годы практики, говорю я ей со смехом.

Я встречаю Райнера у двери, когда он возвращается с работы раньше обычного, чтобы снять его пальто и фуражку. Он улыбается, глядя на всё — включая меня, его взгляд задерживается чуть дольше, чем мне хотелось бы. Я забираю его вещи, и он быстрым шагом направляется к лестнице, чтобы приготовиться к приёму гостей.

— Ах, Жюльенна! — зовёт меня Хильда.

Я оборачиваюсь из фойе, вешая пальто Райнера. Она достаёт из кармана передника маленький свёрток.

— Свежие бритвенные лезвия. Он предпочитает их обычным казённым. Я совсем забыла положить их в его ванную. Не могла бы ты отнести их ему? Мне нужно проверить жаркое.

— Конечно.

Я беру свёрток и поднимаюсь наверх, в комнату Райнера. С каждым шагом моя тревога нарастает. Наедине с Райнером, в его комнате. Не самый идеальный сценарий. Я буду быстрой. Дверь приоткрыта, но я слегка стучу. Он сразу не отвечает, и я думаю бросить свёрток на кровать и уйти.

— Ja? [ «Да?» (нем.)] — его голос звучит отдалённо.

Чёрт. Должно быть, он в ванной. Я осторожно вхожу в его комнату. Это ощущается слишком интимно. Его камин потрескивает, на краю маленького огня стоит чугунный чайник. Дверь ванной распахивается. Райнер стоит без рубашки, его брюки и подтяжки свободно висят на талии. Жар ползёт по моей шее к лицу, потому что я не могу не разглядывать каждый дюйм его впечатляющей фигуры. Должна признать, я никогда не видела ничего подобного. Адриен и танцовщики, с которыми я работала, были поджарыми, стройными и подвижными. Способными поднимать балерин, перебрасывать друг другу, но при этом легко и грациозно прыгать по сцене. Но Райнер сложен иначе. Его плечи сильные, ключицы слегка проглядывают под ними. У него сильные, рельефные бицепсы, которые напрягаются при каждом его движении, когда он тянется за полотенцем. Торс широкий, с чёткими мышцами, кубиками пресса и косыми мышцами живота. Грудные мышцы идеально очерчены и сильны. Должно быть, он плавает, когда теплее, — предполагаю я. Пока я разглядываю его грудь, мне внезапно хочется провести пальцами по небольшой полоске песочных волос и слегка потянуть их в кулаке. У меня всё переворачивается внутри, когда он поворачивается ко мне, и его пресс глубоко врезается в паховую область, создавая глубокую ложбинку над брюками. Мой язык касается кончика клыка, когда чувства желания и влечения, забытые мной со времён Парижа, пробираются обратно в мой мозг. Но чувства тоски, вины и опасности напоминают мне, кто он и где я. Хуже всего то, что я не знаю, каким чувствам хочу подчиниться.

Райнер одаривает меня полуулыбкой, приближаясь. Его пшеничная вечерняя щетина делает всё ещё хуже. По утрам он всегда чисто выбрит. Почти жаль, что он сейчас всё это сбреет.

— Жюльенна, какой сюрприз.

Сюрприз, и правда. Я сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло.

— Хильда попросила меня передать вам лезвия.

Я приближаюсь осторожно, но сохраняю дистанцию. Я стараюсь игнорировать его большую кровать на периферии.

Но Райнер не понимает намёка — он подходит на ненужно близкое расстояние. Он снова нанёс немного одеколона, но я всё равно слышу под ним его естественный запах. Я нахожусь на уровне его ключиц. Мне приходится запрокидывать голову, чтобы не сводить с него глаз. Но его глаза отрываются от моих, он окидывает меня взглядом снизу вверх. Я понимаю, что он впервые видит меня готовой к вечеринке — с аккуратно уложенными волосами и в платье, предназначенном для особого случая, пусть это и платье прислуги.

— Ты очень хорошо выглядишь, Жюльенна.

Его глаза на моих губах. Должно быть, он заметил пыльно-розовый оттенок помады, которую Хильда одолжила мне.

Мои щёки заливаются румянцем, и я не могу сдержать улыбку.

— С-спасибо, герр Вольф.

Он наконец забирает свёрток из моей дрожащей руки и подходит к камину. Пока он наклоняется, чтобы взять чайник полотенцем, я смотрю, как напрягаются мышцы его спины, когда он нагибается и выпрямляется. Я пытаюсь стереть из головы эту картину и быстро разворачиваюсь на каблуках, чтобы выйти из его комнаты.

Мои пальцы едва касаются дверной ручки, как вдруг кто-то крепко хватает меня за затылок. Райнер разворачивает меня лицом к себе, напрочь забыв о личном пространстве. Дверь захлопывается, когда он прижимает меня спиной к ней. Я едва успеваю ахнуть, как его губы врезаются в мои. Мои глаза бешено мечутся в поисках хоть чего-то, чем можно его ударить, но поблизости ничего нет. Я отчаянно бью его по груди и пытаюсь оттолкнуть, но я — пёрышко, ударяющееся о бетонную плиту. Райнер не двигается с места. Его губы изгибаются в улыбке на моих губах. Его пшеничная щетина щекочет мой подбородок. Его твёрдая, горячая грудь под моими ладонями вызывает воспоминания о бесчисленных ночах, когда я сжимала грудь Адриена, пока он занимался со мной любовью. Но это не любовь. Это грубая, злая страсть. Такая страсть, о которой я только читала в тайных любовных романах, которые воровала у маман. Воспоминания хотят, чтобы я подчинилась, а инстинкты кричат мне, чтобы я бежала. Этот мужчина — враг, и он руководит невыразимыми вещами.

Я пытаюсь оторвать лицо, но его рука грубо сжимает мой подбородок, удерживая его на месте. Райнер едва создаёт, между нами, расстояние, когда отрывается