Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

а вот вместо него наплыло население, бросившее свои дома. Плача слышно не было. На лицах детей и женщин ещё можно было увидеть высохшие разводы недавних слёз, но именно здесь никто не смел давать волю слезам.

Слишком уж привыкли жители к разборкам между Господами, которых тянуло в Рото-Ё — в центр власти всего Хоётора. Оборони, которым было за четыре века, ещё помнили, как к власти пришёл прежний главный — Господин Ша-нора-хи. Рото-Ё тогда горел два дня, уцелела лишь восточная часть города.

Нынешнее сражение ещё было весьма непродолжительным, да и разрушений так мало, что жители недоверчиво хмурились и ждали, когда битва разгорится вновь.

Нового Господина не рассмотрели только слепые и не услышали только глухие. И многие позавидовали последним. Тоска, овладевшая сердцем с первой песней, никак не отпускала. А сон, пришедший со второй, для кое-кого стал последним.

— Могуч новый Господин, — с уважением тянули крепкие, испытанные боями и оттого непугливые воины. — Ни меча, ни огня не нужно, чтобы смерть навести.

— Откуда ж он пришёл?

— Старики говорят, в Водяном Иито живут похожие Господа.

— Нет-нет, из Великой Степи пришёл! То-то так ветрами играет. Бывал я там. Ух, какие ветрища там гуляют!

Для лесного жителя продуваемый со всех сторон степной простор казался пристанищем всех хоёторских ветров.

— Второй Господин Арван-Ё…

Сперва Господина потерянного города упоминали совсем тихо, с недоверием и насмешкой. Но постепенно имя, под которым его знали смертные, расходилось всё шире, недоверие сменялось потрясением, а насмешка — страхом перед неизвестностью.

— А если и правда Второй Господин⁈

— Ох, и сердит же он, должно быть, из-за потери города… Как бы всем не перепало.

— Я, когда бывал в тех краях лет сто назад, слышал, будто Второй Господин — сильнейший из Господ юга! — говоривший хотел добавить: «И даже севера!» — но убоялся, что слова дойдут до Главного главных.

— Там баба жрица. Точно Второй Господин, у него же только бабы и были.

— Да нет, не только бабы…

Взволнованный гомон нарушал покой Леса.

Один из шаманов уже отправился в город, чтобы спросить у нового Господина, не нужно ли ему что-то и могут ли его подданые вернуться? А то вдруг тот ждёт Главного главных, чтобы сразиться и с ним. Оставшиеся шаманы — все молодые и зелёные, опытные ушли с До-рани-хи — старались не показывать свой страх, но их лица были слишком белы.

Наконец среди зарослей показалась высокая и тощая фигура молоденького шамана.

— Живой!

— Да вроде и довольный.

Шаман выглядел скорее воодушевлённым, чем довольным.

— Ну что? Чего сказал? Как вёл себя? Что жрец… жрица его говорит?

— Жрица вообще молчит. Там, — мужчина опасливо посмотрел через плечо и понизил голос, — совсем девчонка. Так и не понял, от страха ли молчит или вовсе немая. За неё говорила последовательница Господина, вот эта всю руку оттяпает, если зазеваешься. Сказали, что Господин больше сражаться не намерен. Но есть у него и его гостей к нам вопрос.

— Гостей?

Шаман кивнул в небо, где всё ещё кружили летающие ящеры — для этих мест диковинка куда большая, чем Господа.

— Какого-то Мхьяна они ищут, — мужчина с трудом выговорил непривычный звук. — И девочку маленькую.

— Мьяна? — кто-то попробовал выговорить, и множество голосов тут же подметили сходство.

— Так у Ша-Мян-ха сестра Миана!

— Так, может, они про Ша-Мян-ха?

— Мян?

Голоса мигом смолкли, и из толпы выступила Ву-ци-с. Пребывала девушка в паршивейшем настроении и вообще-то вызывалась сама сходить к новому Господину. Мол, женщина-шаман и женщина-жрец лучше поймут друг друга. И никто бы с ней спорить и не думал, но за её спиной маячил мрачный Ву-нора-ри, а с ним спорить хотелось ещё меньше. Тем более, когда дело касалось дочери, Ву-нора-ри и До-рани-хи бывали на редкость единодушны.

— Я тоже про него подумал, — закивал жрец. — Таить не стал, сказал, что знал.

А знали младшие шаманы не так уж много. Старшие не стали сеять панику возможным исполнением пророчества. Сказали, что Ша-нора-хи потерял рассудок и похитил сестру Ша-Мян-ха, свою внучку.

— Это что ж, все за Ша-Мян-хом прилетели?

— Неужто отчим за ним подался? — припомнил кто-то легенду парня.

— Они со своим Господином прибыли, — молодой шаман опасливо посмотрел через плечо.

Поднялся гул. Приход чужих Господ редко заканчивался для Рото-Ё благополучно.

— И что-то я боюсь, как бы он жалобы нам какие не выкатил, — поделился опасениями посланник. — У него там на руках мальчик рыдает, ноет, что кто-то у него что-то отобрал. А тот… — шаман судорожно сглотнул. Сложно было описать словами ту жуть, которая охватила его при взгляде на улыбающееся, вроде бы ласковое лицо чужого Господина.

Он замялся, не зная, можно ли передавать другим слова бессмертного, если сказаны они были не ему. Господа ведь всё слышат, всё знают, не осерчает ли?

— Чего тот? — нетерпеливо спросила Ву-ци-с.

Глаза её горели раздражением, девушка была ужасно сердита на своего жениха. Причину, правда, никто не знал. А если и знал, то помалкивал. Но иногда она змеёй шипела под нос имя жреца Господина Земли, так что не было никаких сомнений, что именно он её разъярил.

Взглянув на красивую девушку, молодой шаман устыдился своей трусости и наконец повторил сказанные рыдающему мальчику слова:

— Тот Господин сказал, что у него долг перед кем-то и он обязан этот долг отдать. А наш Господин… — красноречие не было сильной стороной молодого оборотня, он замялся, силясь подобрать слова, которые не оскорбили бы бессмертного обвинением в трусости. — Ему это не понравилось.

— Не на моей территории! — Расххеридан вновь вскинулся, когда посыльный от жителей Рото-Ё исчез за кустами вместе с навязанными ему спутниками, и яростно зашипел. Льдистые глаза засверкали. — Не смей раздавать долги на моей территории, Исхедиар. Я не делал тебе зла, у тебя нет причин желать его мне.

Сидящий на руках Исхедиара Истаридан неистово рыдал, растирая слёзы и сопли по лицу. Только глубоко посвящённый в их прошлое мог бы заподозрить, что Исхедиар вовсе не желает блага Истаридану, а Истаридан плачет из-за страха к бывшему союзнику и нынешнему врагу, а не жалуется ему.

— У меня нет сил… Я совершенно слаб… — глухо ныл бог. — Какой смысл, какой…

— Ну-ну, — казалось бы утешающе протянул Исхедиар. — Кто виноват в том, что ты в таком положении?

Вопрос не требовал ответа. Кто, кроме самого Истаридана, мог быть виноват в его нынешней слабости? Но безумец в страхе не был способен понимать иронию.

— Это Идоара, Идоара! Она! — тут же пожаловался мальчик.

На площади перед Домом Духов были только они трое. Посланец ушёл в